154 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ности разбросанную массу независимыхъ одна отъ другой сельскихъ общинъ 
и волостей безъ всякихъ политическихъ связей между собою, и племенами 
русскими, уже собравшимися въ болѣе крупныя единицы — авторъ указы- 
ваетъ на причину, по которой русское начало возобладало надъ литовскимъ. 
Княжескія отношенія внесли нѣкоторое разстройство въ общій складъ 
земель, собиравшихся около нѣкоторыхъ центровъ (Кіевъ, Смоленскъ, Чер- 
ниговъ и. т. д.). Соловьевъ вѣрно отмѣтилъ то, что дѣленіе по княженіямъ 
далеко не соотвѣтствуетъ старому племенному дѣленію: нерѣдко племя рас- 
падалось на нѣсколько княженій, а были случаи присоединенія нѣкоторыхъ 
частей племенъ къ одному княженію, а другихъ къ другому. Это замѣчаніе 
Соловьева въ корень разбиваетъ извѣстное ученіе Костомарова о нѣсколь- 
кихъ русскихъ народностяхъ. Съ XII в. начинаетъ замѣчаться другое 
стремленіе: собирать мелкія области въ обширныя (Галичъ со временъ Вла- 
димирка, Суздаль); это движеніе, разумѣется, встрѣчаетъ сопротивленіе и 
медленно развивается, но однако въ первую пору татарщины образуется 
обширное Г алицкое государство — королевство Даніила. Такое стремленіе 
облегчило образованіе Литовскаго государства. 
За общими соображеніями слѣдуетъ у автора обозрѣніе отдѣльныхъ 
областей. Начинается оно Черной Русью (менаду Нѣманамъ и Припятью), 
продолжается Бѣлоруссіею, внося сюда земли Полоцкую и Смоленскую (съ 
ихъ развѣтвленіями). Здѣсь, можетъ быть, слѣдовало бы упомянуть 
домыслъ Бѣляева о давней связи Бѣлой Руси съ Литвою, что много · объ- 
яснило бы въ ихъ взаимныхъ отношеніяхъ. Замѣтимъ, что едвали можно 
удовлетвориться по вопросу о русскомъ происхожденіи князей Путятичей, 
о которыхъ не находимъ достовѣрныхъ данныхъ, ссылкою на былины, упо- 
минающія племянницу Володимира Запаву Путятпшну. Такой же цѣнности 
было бы и указаніе на Путяту, поминаемаго у Татищева. Путята можетъ 
быть и русскимъ, а князья Путятичи могутъ быть и не русскаго проис- 
хожденія. Авторъ въ этомъ случаѣ основывается только на недостаткѣ 
извѣстій. 
Кратко обозрѣвъ судьбу земли Дряговицкой, авторъ переходитъ къ 
къ южной Руси и начинаетъ съ Сѣверіцины. Здѣсь, какъ и въ нѣкоторыхъ 
другихъ мѣстахъ, критика можетъ замѣтить неточность: такъ, недостаточно 
ясно указано время, когда Рязанско-Муромская земля отдѣлилась отъ Чер- 
ниговско-Сѣверской; но подобныя описки нельзя считать важными, какъ 
неважно и то, что въ другомъ случаѣ, говоря о княжествѣ Переяславскомъ, 
авторъ не отмѣтилъ, что здѣсь идетъ дѣло о Переяславлѣ Рязанскомъ, а не 
о Русскомъ или Залѣсскомъ. Подобныя обмолвки встрѣчаются и у другихъ 
изслѣдователей: Г. Любавскій полагаетъ, что ушелъ изъ Москвы въ Литву 
кн. Василій ПІемячичъ, а ушелъ отецъ его кн. Иванъ. (Кар. V, нр. 358). 
