174 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ссѣдати съ конь», воспрещалось «сварити каша два раза на одномъ и томъ 
же мѣстѣ» и предписывалось «въ коемъ мѣстѣ кто полдновалъ, и въ томъ 
мѣстѣ не ночевати» (стр. 9). Мы отъ себя еще прибавимъ, что и въ XVII 
в. украинное населеніе испытывало постоянную грозу татарскихъ наше- 
ствій — и это однако не останавливало не только военноправительственной, 
а и вольнонародной колонизаціи; очевидно, импульсы, двигавшіе населеніе 
къ окраинамъ, были сильнѣе страха передъ татарами. Конечно, импульсы 
эти были весьма разнообразные, и къ тѣмъ, которые указаны г. Микла- 
шевскимъ, мы бы хотѣли присоединить еще два — географическій и пси- 
хологическій. Границы русской земли должны были постепенно раздви- 
гаться; но въ западномъ и отчасти сѣверномъ направленіи это расширеніе 
должно было встрѣтить препятствія частью политическаго, частью геогра- 
фическаго характера: на западѣ были сильные сосѣди, которые не позво- 
ляли двигаться сюда переселенцамъ изъ Московскаго государства; на сѣ- 
верѣ этому мѣшала природа мѣстности и климатъ; оставалось, слѣдовательно, 
два направленія — восточное и южное, гдѣ были или пустыя земли, или 
рѣдкое, слабое населеніе финновъ и татаръ-кочевниковъ; въ обоихъ на- 
правленіяхъ и сталъ энергично двигаться русскій народъ, тѣмъ болѣе что 
земли эти (въ особенности южныя) представляли изъ себя богатый край, 
съ тучнымъ черноземомъ, буйными травами, лѣсными оазисами, огромнымъ 
количествомъ рыбы, птицы, звѣрей и т. п. При этомъ русское населеніе, 
раздвигая свои предѣлы къ юго-востоку, въ сущности только возвращалось 
къ старымъ русскимъ пепелищамъ. Здѣсь слѣдуетъ вспомнить одну харак- 
терную особенность въ исторіи нашего юга, непосредственно примыкав- 
шаго къ степямъ, искони служившимъ любимымъ убѣжищемъ для номадовъ. 
Въ то время какъ сѣверовосточная Русь дѣлала прочные и устойчивые 
шаги въ своемъ поступательномъ колонизаціонномъ движеніи въ область 
финновъ, Русь южная, имѣвшая дѣло съ воинственными тюрками-кочевни- 
ками, то сильно выдвигала свои поселенія въ степь, распространяя ихъ до 
самаго сѣвернаго побережья Чернаго и Азовскаго моря, то снова отсту- 
пала передъ ними, какъ бы сжималась въ своей территоріи, но все-таки, 
конечно, помнила о старыхъ селищахъ и городищахъ. Монголо-татарское 
нашествіе представляло изъ себя одинъ изъ тѣхъ историческихъ моментовъ, 
когда южная Русь должна была особенно замѣтно сократить свое стрем- 
леніе къ югу. Но прошло три столѣтія — и это естественное стремленіе 
стало опять продолжаться. Русское населеніе опять стало разъѣзжать по 
той степи, гдѣ еще не забыты были старыя русскія названія рѣкъ и рѣ- 
чекъ, и намѣчать на ней мѣста своих ь будущихъ осѣдлостей, нерѣдко на 
старыхъ русскихъ городищахъ и урочищахъ; такимъ образомъ, это не 
было занятіе совсѣмъ чужихъ мѣстностей, — это было какъ бы своего 
