МУЗЫКА И ПѢСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
219 
въ полѣ двѣ упомянутыя мелодіи; говорили они мнѣ, что плохо поется теперь 
имъ да и всѣмъ Башкирамъ въ эти неурожайные годы, не то, что прежде. 
Ибрагимовъ, ЗарьіФъ Зарьм-овичъ, учитель русско-башк. училища 
въ деревнѣ Казаккуловой, доставилъ тексты книжнаго сочинительства — 
мынажатъ н байтъ, а также часть башкирскихъ пѣсенъ (безъ мелодій) 
(стр. 186 — 192), которыя приготовлены были для представленія на 
Екатеринбургскую выставку въ 1880 году, но представить почему-то не 
удалось. 
Мурзиковъ , скрипачъ въ Верхнеуральскихъ гостинницахъ, изъ 
Русскихъ, сообщилъ мелодіи JV°№ 3 — 5, 7 — 12. Разыскивая знатоковъ 
инородческихъ пѣсенъ, я лѣтомъ 1893 г. въ г. Верхнеуральскѣ узналъ 
отъ вышеупомянутаго г. Ибрагимова, что много татарскихъ и башкир- 
скихъ пѣсенъ знаетъ и пграетъ на скрипкѣ нѣкто Мурзиковъ, который 
извѣстенъ во всѣхъ гостинницахъ, гдѣ онъ играетъ, и въ какой иибудь 
изъ послѣднихъ навѣрно можно его найти. Я отправился на поиски этого 
артиста: спрашиваю въ одной гостинницѣ, днемъ, когда кромѣ прикащика 
за прилавкомъ съ питіями да полового никого въ ней не было; мнѣ отвѣ- 
чаютъ, что Мурзиковъ только что былъ, но ушелъ въ другую гостин- 
ницу; отправляюсь во вторую гостинницу, въ родѣ большой пивной и здѣсь 
Мурзикова не нашлось, — онъ вовсе не приходилъ; тогда я спрашиваю 
содержателя гостинницы, какимъ путемъ изловить этого Мурзикова: — 
«да право не могу вамъ изъяснить, шутъ его знаетъ, въ какой пивной или 
гостинницѣ онъ шатается, онъ сидитъ тамъ, гдѣ ему подадутъ, а можетъ 
онъ и дома теперь; да вотъ я пожалуй спосылаю мальчика къ нему на домъ, 
да въ одну гостинницу». Посланный нашелъ Мурзикова у него на квар- 
тирѣ и сказалъ ему, что его требуютъ въ гостинницу; Мурзиковъ въ ту 
же минуту явился со скрипкой въ рукахъ. Это былъ человѣкъ немного 
выше средняго роста, съ размашистыми движеніями, юркій, кое-какъ, 
запущенно одѣтый, съ неприглядной Физіономіей, благодаря испорчен- 
ному, раздвоенному носу. «Здравія желаю, ваше благородіе», — привѣт- 
ствовалъ онъ меня гнусливымъ голосомъ, торопливо входя въ комнату, — 
«что прикажете сыграть — польку али кадрель?» — «Этого мвѣ не надо», 
отвѣчаю я, — «а вотъ умѣешь ли ты играть татарскія и башкирскія 
пѣсни?» — «Съ нашимъ удовольствіемъ-съ, какъ не умѣть; да я ихъ за 
всегда, кажинный день по гостинницамъ играю, тамъ разный народъ 
бываетъ: купцы или татары, башкиры; купцы сидятъ себѣ попиваютъ либо 
чай, либо водочку да и скажутъ: «ну-ка, Мурзиковъ, на, выпей да сыграй 
намъ либо тамъ польку, либо вальсъ; а послѣ: а ну-ка, Мурзиковъ, 
башкирскую, либо татарскую валяй! и начнешь имъ наигрывать: просто 
за первый сортъ они уважаютъ ихъ, а про башкиръ и не говори, ничево 
