220 
С. РЫБАКОВЪ, 
другова и слышать не хотятъ». «Такъ и мнѣ играй башкирскія и татарскія 
пѣсни», говорю я ему, — «очень хорошо-съ», отвѣчаетъ Мурзиковъ, 
«только, господинъ, хорошо бы тово-съ, чтобы веселѣе играть-то было, 
косушечку бы», задабривающимъ и тѣмъ же гнусливымъ тономъ доканчи- 
ваетъ онъ. Я сдѣлалъ распоряженіе, чтобы подали косушку. Мурзиковъ 
совсѣмъ оживился и съ услужливой поспѣшностью началъ настраивать 
свою плохенькую скрипку, поплевывая на колки и пробуя струны то щип- 
комъ, то смычкомъ. 
«Вамъ бы лучше, господинъ, пройти вотъ въ эту комнату», замѣ- 
тилъ содержатель гостинницы и указалъ на свободную угловую комнату, 
гдѣ кромѣ одного длиннаго стола да двухъ-трехъ табуретокъ ничего не 
было. Мы приняли предложеніе, такъ какъ въ билліардной, гдѣ мы были, 
заниматься записываніемъ нѣсенъ было неудобно, и перешли въ сосѣднюю 
комнату. Здѣсь Мурзиковъ докончилъ настраиваніе скрипки, неизмѣн- 
но поплевывая на колки, выпилъ поданную косушку водки, крякнулъ 
и принялся было уже играть, но пріостановился, обратившись ко мнѣ со 
словами: «надо бы, ваше благородіе, покурить». Когда я распорядился при- 
нести папиросъ, Мурзиковъ окончательно принялся играть. Игра его, не- 
важная въ техническомъ отношеніи, не лишена была живости, а временами 
выразительности. Когда я записалъ нѣсколько мелодій съ ихъ назва- 
ніями, Мурзиковъ остановился и высказалъ мысль, что хорошо было 
бы еще косушечку выпить: тогда еще веселѣе было бы играть. Я велѣлъ 
подать по желанію Мурзикова. Выпивъ вторую косушку, Мурзиковъ 
продолжалъ играть мнѣ инородческія мелодіи, запасъ которыхъ былъ у 
него довольно богатый. Послѣ записыванія я обыкновенно повторялъ голо- 
сомъ или насвистываніемъ его мелодіи и спрашивалъ, такъ ли; — «такъ, такъ, 
поспѣшно подтверждалъ онъ, — «вѣрно, точка въ точку записалъ», и выра- 
жалъ удивленіе, какъ это я такъ скоро записываю голосъ (мелодію), тогда 
какъ года де четыре тому назадъ съ его же, Мурзикова, игры записы- 
валъ скрипачъ — управитель маленькаго клубнаго оркестра, да только 
долго какъ-то, и то не каждый разъ сходилось. Вообще я удостоился боль- 
шого благоволенія со стороны Мурзикова по поводу записыванія его 
мелодій. 
Наши занятія прерывались, между прочимъ, тогда, когда моему артисту 
надобно было высморкаться, что составляло для него нелегкую задачу, 
благодаря недостаткамъ его носа: много стараній и усилій дѣлалъ онъ по 
этому поводу, наклоняясь то въ одну, то въ другую сторону, напрягаясь 
мускулами лица и безуспѣшно издавая носовые звуки; жалко было смотрѣть 
па него въ эти минуты, но что-то и комическое было во всей этой проце- 
дурѣ. Около обѣденной поры мы прекратили наши занятія; передъ тѣмъ, 
