9 99 
U Li ί-Ι 
С. РЫБАКОВЪ, 
лежностей, здѣсь же въ центрѣ стояла керосиновая лампа, освѣщая хозяевъ 
и предметы снизу. — «Здравствуйте», сказалъ я, входя, — «здравствуйте, 
пожалуйте, садитесь съ нами чайку откушать», отвѣчалъ хозяинъ, припод- 
нимаясь. Я присѣлъ на коверъ къ самовару. — «Извините, у насъ татар- 
ское заведеніе, не на столахъ пьемъ», продолжалъ онъ, «да вы садитесь за 
столъ, пожалуйте сюда», указывалъ онъ мнѣ на столъ у одной изъ стѣнъ; — 
«ипчего, я посижу съ вами», отвѣчалъ я и остался на полу у самовара. 
Обстановка у Алеева была смѣшанная: при убранствѣ въ восточномъ 
вкусѣ съ коврами, занавѣсями, сундуками и пр. въ комнатѣ стоялъ русскій 
чайный шка<ьъ со стеклянными дверцами, оклеенный внутри голубой бума- 
гой, столъ и нѣсколько стульевъ. Поджавъ ноги на коврѣ и попивая чай, 
мы разговаривали о томъ, о семъ, о пѣсняхъ и пр., а жена его смиренно 
сидѣла у самовара, полузастѣнчпво прикрываясь, и молча наливала и пила 
чай; спустя нѣкоторое время она удалилась отъ насъ за занавѣску и 
чѣмъ-то занялась. Послѣ чаепитія, часу въ девятомъ вечера, я предло- 
жилъ приступить къ записыванію нѣсенъ: «хорошо», отвѣтилъ Алеевъ, — 
только не ладно здѣсь въ избѣ, не ловко, уйти бы намъ куда нибудь» ; — 
«отчего?», съ изумленіемъ спросилъ я его; — «такъ, не хорошо здѣсь», 
продолжалъ опъ, — «баба моя дома, да безо времени пѣть пѣсни у насъ 
нельзя, если запоешь теперь, сосѣди сейчасъ услышатъ и скажутъ: «э, 
Ахмадейка закутилъ, гулянка у него, пѣсни поетъ, — нехорошо будетъ»; — 
«куда же мы съ тобой пойдемъ въ такую пору?», спросилъ я его; — «ай- 
да въ пивную на площади у деревянной церкви, тамъ народъ гулящій, 
пѣсни пѣть можно, Татары ничего не скажутъ». Пошли мы съ нимъ по 
улицѣ темной, тишина была осенняя, по прежнему ни одной души не 
встрѣчалось; Верхнеуральскъ — городокъ маленькій и объ уличномъ освѣще- 
ніи серьезно въ немъ не помышляютъ; вышли мы на площадь, и тамъ таже 
темень, и единственный огонь свѣтился въ окнахъ пивной, къ которой мы 
направлялись; въ пространствѣ смутно вырисовывался силуетъ деревянной 
церкви; во всѣхъ домахъ по площади окна были закрыты ставнями, и 
точно всѣ спали глубокимъ сномъ подъ вліяніемъ пасмурной осенней погоды. 
Пришли мы въ пивную: это была заурядная лавка съ двумя-тремя еще 
новыми деревянными столиками и прилавкомъ, за которымъ стоялъ полу- 
сонный прикащикъ; одна висячая лампа освѣщала заведеніе; не было ни 
одного посѣтителя, и сонное затишье и безмолвіе, царившія надъ городомъ, 
были разлиты и здѣсь. Я со спутникомъ сѣлъ за одинъ изъ столиковъ и 
спросилъ пива, думая угостить имъ моего пѣсельника. Ахмадей баритономъ, 
гортаннымъ голосомъ началъ пѣть пѣсни, а я записывалъ мелодіи. Подали 
намъ пиво, и я предложилъ моему пѣсельпику пить его, но къ удивленію 
услышалъ отъ него полный отказъ: «нельзя намъ пиво пить, законъ не 
