МУЗЫКА И ПѢСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
22В 
позволяетъ»; какъ я ни упрашивалъ, указывая на то, что пиво не 
водка, Ахмад ей былъ непреклоненъ и безъ всякихъ вспомогательныхъ 
средствъ, т. е. выпивки, въ противоположность Мурзикову, охотно и 
усердно пѣлъ мнѣ пѣсни, терпѣливо повторяя ихъ, когда это было нужно. 
Надобно добавить но этому поводу, что Алеевъ въ прежніе, молодые годы 
изрядно пилъ водку, какъ говорится, напропалую, но нѣсколько лѣтъ тому 
назадъ круто перемѣнился и точно по зароку совсѣмъ пересталъ пить всякіе 
возбуждающіе напитки; этимъ объясняется, между прочимъ, его рѣши- 
тельный отказъ нить пиво. Въ 11-мъ часу ночи мы кончили свои занятія и 
вышли вмѣстѣ изъ пивной по одному направленію: таже невозмутимая 
тишина царила по улицамъ; сѣрыя разорванныя тучи неслись по небу, 
обѣщая разсѣяться ; земля была влажна, въ воздухѣ чувствовалась теплота 
и легкая сырость, и какая-то особенная поэзія царпла во всемъ этомъ: 
тишина водворялась и на душѣ и было и отрадно, и слегка какъ-то грустно. 
Вскорѣ я съ Алеевымъ разстался, условившись свидѣться еще разъ, и 
пошелъ одинъ; только мои шаги нарушали тишину ночи. 
Послѣ я не разъ видѣлся съ Ахмадеемъ: онъ приходилъ ко мнѣ для 
записыванія пѣсенъ; былъ и я у него, но не заставалъ иногда дома, и меня 
встрѣчала его молодая жена: прежней застѣнчивости въ ней не было и слѣда, она 
не закрывалась, бойко говорила и давала просторъ живости своей природы^ 
въ физіономіи проявлялась осмысленность, движенія дѣлались свободнѣе, 
она обстоятельно объясняла, гдѣ можно найти Ахмадея, а глаза ея 
смѣялись и блестѣли. Но лишь только появлялся мужъ, все это пропадало. 
Ахмадей терпѣливо, съ постоянной готовностью пѣлъ мнѣ и диктовалъ 
тексты татарскіе, ни въ какія условія заранѣе не входилъ и скроменъ былъ 
до того, что отказывался принимать вознагражденіе за грудъ и лишь послѣ 
моихъ настояній съ большою конфузливостью принималъ его. 
Такъ какъ гостинницы и ппвныя въ Верхнеуральскѣ считаются 
мѣстами неудобными по нравственнымъ соображеніямъ, то хожденія по 
этимъ заведеніямъ вызвали въ городѣ двусмысленные толки по моему адресу, 
тѣмъ болѣе, что вообще записываніе инородческихъ пѣсенъ и мелодій 
представлялось обывателямъ дѣломъ безцѣльнымъ, которымъ я занимаюсь 
ни къ чему, отъ празднаго времени. 
Валейка (№№ 6, 13 — 16, 56 — 61), татаринъ, отбывавшій воин- 
скую повинность въ Верхнеуральскомъ батальонѣ. На него, какъ большого 
игрока на гармоніи, указалъ мнѣ верхнеуральскій воинскій начальникъ 
И. С. Ѳедоровъ. Когда я пришелъ въ казармы вечеромъ пригласить 
Валейку къ себѣ, оказалось, ему въ этотъ вечеръ надобно было стоять на 
караулѣ. «Какъ быть?» — говорю я, — «какъ быть?», повторилъ съ тономъ 
большого сожалѣнія Валейка. 21 -лѣтній солдатъ: видимо ему очень хотѣ- 
