226 
С. РЫБАКОВЪ, 
татарской учительской школы; ведетъ свой родъ отъ Гиреевъ, крымскихъ 
хановъ. Рекомендовалъ мнѣ его, какъ знатока татарскихъ народныхъ 
нѣсенъ, директоръ народныхъ училищъ Уфимской губерніи И. И. Троицкій, 
въ квартирѣ котораго я и встрѣтился съ г. Кудашевымъ и записывалъ отъ 
пего пѣсни; онъ сообщилъ мнѣ свѣдѣнія о раздѣленіи татарскихъ народ- 
ныхъ нѣсенъ на разряды, диктовалъ много текстовъ съ переводами, пере- 
далъ нѣсколько рукописей народныхъ нѣсенъ и пѣлъ самыя мелодіи. Пѣлъ 
онъ низкимъ басомъ, мелодіи его оказались интересны; онъ сообщилъ мнѣ, 
что среди Татаръ распространяются и русскія народныя пѣсни, наир., 
«Внизъ по матушкѣ по Волгѣ», «Вдоль да по рѣчкѣ», «Во лузяхъ» и др. Во 
время нашего знакомства онъ искалъ мѣста народнаго учителя, а въ на- 
стоящее время состоитъ переводчикомъ при Уфимскомъ окружномъ судѣ; 
образованъ и достаточно начитанъ; имѣетъ медаль за спасеніе утопаю- 
щихъ. 
Мирсеидъ Магасумовъ ДОГа 33 — 35, 37, 47, 48), бѣдный башкиръ 
деревни Казаккуловой, Верхнеуральскаго уѣзда, близъ высокой горы Кур- 
ташъ, молодой, лѣтъ 20-ти; на его попеченіи были мать и братъ; жилъ онъ 
въ небольшомъ срубѣ изъ бревенъ, въ щели между которыми свободно 
проникалъ вѣтеръ; срубъ былъ покрытъ берестой, но одинъ уголъ оста- 
вался открытымъ для выхода дыма отъ костра; Мирсеидъ лишился лошади 
и обѣднялъ благодаря голодному году 1891 — 92 и жилъ скудно, еле 
доставая кое-какую работу, и часто вздыхалъ; въ первый разъ я услы- 
шалъ его пѣніе іюньской ночью у костра: приготовившись ложиться спать 
въ кошѣ, гдѣ я остановился, я увидѣлъ, что на одномъ пригоркѣ горитъ 
костеръ и около него смутно обрисовывались силуеты людей; меня заинте- 
ресовала эта группа, и я отправился къ костру; подхожу: костеръ ярко 
горитъ, освѣщая Фигуры нѣсколькихъ Башкиръ, которые то сидѣли около 
огня, то лежали въ растяжку, и въ числѣ послѣднихъ Мирсеидъ Магасу- 
мовъ пѣлъ пѣсни. Я спросилъ, зачѣмъ они развели костеръ въ такое время; 
мнѣ отвѣтили, что «нусъ пора пришла (т. е. ночь наступила), спайтъ (спать) 
надо»: это все бѣдняки, которымъ или негдѣ было пристроиться или тѣсно 
было въ лачугахъ, устроились на ночь подъ открытымъ небомъ у костра. 
Башкиры лежали, грѣлись у костра, по временамъ поплевывали въ него, а 
Мирсеидъ пѣлъ татарскія пѣсни, характерныя по произношенію и напѣву. 
Нѣкоторые напѣвы я записалъ здѣсь же у костра. Была тихая, теплая 
іюньская ночь, звѣзды ярко горѣли, окружающія горы объяты были тем- 
нотой и безмолвіемъ, вблизи раздавалось непрестанное мѣрное журчаніе 
ручейка; башкиры у костра весело говорили, шутили, смѣялись, а Мир- 
сеидъ все пѣлъ. Незамѣтно прошло время среди такой необычной обста- 
новки, когда почувствовалось, что уже поздно, можетъ быть, близко къ 
