МУЗЫКА И ПѢСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
239 
ображая. Мой братъ пользовался случаемъ набросать портретъ нѣкоторыхъ 
изъ Башкиръ и восхитилъ ихъ удачиостью одного снимка: «ай хай» — слы- 
шалось среди оживленнаго по этому поводу башкирскаго разговора: «якшы» 
(хорошо). 
Послѣ чаепитія я возобновилъ записываніе пѣсенъ: дудочникъ продол- 
жалъ играть полулежа на подушкѣ на нарахъ (у него болѣла нога, вывих- 
нутая при паденіи съ телѣги). Своей болѣзнью онъ, повидимому, мало без- 
покоился, такъ какъ пріѣхалъ но первому зову за нѣсколько верстъ, не 
смотря на то, что едва могъ двигаться, да и то при помощи палки. Кара- 
каевъ оказался довольно пожилымъ башкиромъ, много видавшимъ кое чего 
на своемъ вѣку. Кажется, и онъ, по примѣру другихъ дудочниковъ, своихъ 
односельчанъ, въ свое время побывалъ въ Верхнеуральскомъ острогѣ. 
Вообще, къ слову сказать, свѣжаго человѣка поражаетъ легкость отноше- 
нія Башкиръ ко всякаго рода дисциплинарнымъ наказаніямъ до острожнаго 
сидѣнія включительно. Отбывъ свой срокъ наказанія, башкиръ какъ пи въ 
чемъ небывало, возвращается въ свою общину, гдѣ отрицательное отноше- 
ніе къ его запятнанной личности выразится развѣ въ шуткахъ да кличкѣ — 
острожный. 
Бывалостью Каракаева можно объяснить довольно большой запасъ 
у него пѣсенъ. Кромѣ того онъ оказался не чуждъ личного сочинительства 
и сообщилъ нѣсколько пѣсенъ имъ самимъ сложенныхъ. Часовъ около 
одиннадцати ночи наше засѣданіе кончилось, и мы поднялись но домамъ; 
число любопытныхъ къ этому времени уменьшилось, и въ избѣ осталось 
2 — 3 постороннихъ Башкира. Вышли мы изъ избы; глубокая темень царила 
кругомъ, и холодный, порывистый, точно осенній вѣтеръ пронизывалъ на- 
сквозь, и это въ концѣ іюня! 
Цѣлую ночь шумѣлъ и стучался вѣтеръ въ окна дома, гдѣ мы остано- 
вились; устроиться на ночь пришлось на полу, правда чистомъ, какъ и 
вообще все было довольно чисто и опрятно въ этомъ жилищѣ русскаго. 
На другой день утромъ вѣтеръ стихъ и солнце ярко сіяло и даже со- 
грѣвало, не смотря на продолжавшійся холодъ. Ко времени утренняго чая 
дудочникъ Каракаевъ ждалъ уже въ кухнѣ, какъ было условлено съ 
вечера. Пригласили его пить съ нами чай: онъ устроился по башкирскому 
обычаю на полу, при чемъ хозяйка дала ему особую посуду, спеціально для 
Башкиръ содержимую ею; по ея убѣжденіямъ нельзя Башкирамъ давать 
пить чай изъ той-же посуды, какъ у русскихъ: — «они вѣдь пёхристи, 
креста у нихъ нѣтъ, грѣхъ изъ одной посуды съ ними ѣсть», равно какъ 
грѣхъ русскому взять посуду, которую она предназначила для Башкиръ; когда 
кто-то изъ насъ взялъ было чашку для Башкиръ, то хозяйка заахала: «что 
ты. батюшка, какъ можно, изъ этихъ чашекъ вѣдь Башкиры иьютъ; оно- 
