МУЗЫКА И ПѢСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
241 
стѣны, ничѣмъ ни оклеенныя, издавали пріятный смолистый запахъ; къ 
галлереѣ примыкали два хода: парадный и черный съ неизбѣжнымъ вися- 
чимъ рукомойникомъ снаружи. У Катерины Степановны было большое 
хозяйство: коровы, птицы, лошади и пр.; благодаря достатку, а также для 
надобности хозяйства она имѣла прислугу, но за одно съ ней сама все 
дѣлала: большаго разстоянія между ней и прислугой не было. 
За чаемъ я по обыкновенію завелъ рѣчь о дудочникахъ и пѣсель- 
никахъ башкирскихъ: Катерина Степановна усмѣхнулась; вообще всюду 
подобные разспросы наши вызывали усмѣшку или улыбку; видно было, что 
насъ принимали за веселыхъ малыхъ, которые, можетъ быть, пріѣхали по- 
кутить и провести время какъ слѣдуетъ, безъ скуки; впрочемъ улыбка 
Катерины Степановны была не такая : въ ней не было той брезгливой пред- 
убѣжденности, какъ у старухи въ деревнѣ Тамбулатовой ; Катерина Степа- 
новна тотчасъ-же вошла въ наши интересы и стала припоминать, какіе 
есть въ деревнѣ пѣсельники и дудочники, желая оказать намъ пріятное. 
Въ деревнѣ были не только мущины артисты, но и пѣсельиицы и дудочницы. 
Это было ново для меня: раньше я не встрѣчалъ среди Башкиръ женщинъ- 
артистокъ. Я сообщилъ, что у меня есть открытый листъ отъ Географи- 
ческаго Общества въ Петербургѣ; Андрей Степановичъ сказалъ: «вотъ и 
отлично, его завтра можно будетъ показать старшинѣ, и тогда онъ живо 
найдетъ намъ дудочниковъ». 
МАНСУРКА. 
(№ 112 ). 
Въ теченіе слѣдующаго дня я видѣлся съ однимъ дудочникомъ и за- 
писывалъ отъ него башкирскія пѣсни, а затѣмъ Катерина Степановна при- 
гласила меня во внутреннія комнаты, гдѣ’былъ башкиръ придурковатаго 
и страннаго вида съ улыбающейся, застѣнчивой Физіономіей. «Вотъ это 
Мансурка, про котораго я вамъ говорила», сказала Катерина Степановна, 
— «мастеръ пѣть по птичьему». — «Ну, Мансурка, сыграй, какъ лебеди 
поютъ», продолжала она. Мансурка (его полное имя было Мансуръ 
Гулубуевъ) всполошился, сконфузился, засмѣялся во все свое лицо и 
спрятался въ рукавъ, топчась на мѣстѣ. Присутствовавшіе вторично 
стали его побуждать: «ну же, Мансурка, не бойся». Тогда Мансурка, 
вытянувъ свою физіономію, закрывъ ротъ и носъ, сталъ издавать въ 
высшей степени странные, своеобразные звуки полузакрытаго харак- 
тера; эти звуки дѣйствительно были похожи на что-то птичье, но вмѣстѣ 
съ тѣмъ ясно слышалась мелодія. Это лебединое курлыканіе слушалось 
Записки Истор.-Фид. Отд. 1 6 
