254 
С. РЫБАКОВЪ, 
лѣпилась на другихъ горахъ; окружающія горы тѣснились другъ на друга. 
Лошади сильно устало и не разъ останавливались, поднимаясь на Масимъ; 
мы всѣ шли пѣшкомъ и отъ нечего дѣлать собирали ягоды и рвали цвѣты. 
Г оры все отступали и оставались внизу подъ нами, выше насъ была только 
вершина Масима, но и до нее мы наконецъ кое-какъ добрались, и передъ нами 
раскрылась широкая поляна, почти на вершинѣ Масима; вскорѣ показалась 
кочевка Башкиръ, а вокругъ нея пасся скотъ; у Башкиръ этой волости, 
т. е. 3-ей бурзянской, копіей (куполообразныхъ лѣтнихъ жилищъ, покры- 
тыхъ войлокомъ) нѣтъ, а вмѣсто нихъ они устраиваютъ обыкновенные 
деревянные срубы безъ оконъ, въ которыхъ и проводятъ лѣто; такъ какъ 
Башкирамъ надобно мѣнять мѣсто ради пастбы скота, то каждый хозяинъ 
имѣетъ по нѣскольку такихъ срубовъ, которые и стоятъ лѣто и зиму на 
одномъ мѣстѣ; еще особенность хозяйства Башкиръ 3-ей бурзянской 
волости: у нихъ почти вовсе нѣтъ барановъ и овецъ; это, кажется, 
въ связи съ падежемъ скота въ голодные 1891 — 92 гг.; намъ большого 
груда стоило достать небольшое количество баранины, и то случайно 
завезенной изъ другихъ волостей. 
Мы подъѣхали къ кочевкѣ и у одного сруба просили пристанища: 
Башкиры оказались очень не людимы и такъ недовѣрчиво и молча смотрѣли 
на насъ; на повторенную просьбу остановиться въ избѣ хозяинъ угрюмо 
отвѣтилъ отказомъ; то же повторилось у другого сруба; срубы внутри 
были совсѣмъ темные и черные, закоптѣлые, такъ что большого удоволь- 
ствія не было бы пребывать въ нихъ; наконецъ намъ предоставили въ 
концѣ кочевки лубочный шатеръ, совсѣмъ новый, въ которомъ никто еще 
не жилъ, и помѣститься въ немъ мы были рады гораздо болѣе, чѣмъ 
въ закоптѣломъ темномъ срубѣ; нелюдимость Башкиръ этой волости объ- 
ясняется тѣмъ, что живутъ они въ мало доступныхъ горахъ, въ сторонѣ 
отъ другихъ Башкиръ и проѣзжихъ дорогъ и пунктовъ, и торговыхъ 
занятій почти не знаютъ. Непріютно чувствовалось на первыхъ порахъ 
среди этого дикаго южнаго Урала, среди этихъ непривѣтливыхъ, недовѣрчи- 
выхъ людей. Солнце уже сѣло; мы устроились въ шалашѣ, и кучеръ нашъ 
Кирамка занялся приготовленіемъ чая и ужина и развелъ костеръ внутри 
шалаша, что было кстати, такъ какъ въ воздухѣ чувствовалась горная 
сырость, было туманно и накрапывалъ дождь. 
Я читалъ въ это время исторію башкирскихъ бунтовъ, и когда послѣ 
смотрѣлъ на раскрывавшіеся безчисленные хребты и гряды горъ, то каза- 
лось, что еще и теперь звучатъ въ долинахъ менаду горъ отголоски возста- 
ній и гулъ сраженій Башкиръ съ Русскими, и изъ края въ край колышится 
и движется Башкирія. 
На другой день рано у тромъ намъ сообщаютъ, что къ намъ желаетъ 
