МУЗЫКА И ПѢСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
267 
разсужденій предана. Въ этой религіозной бдительности, Фанатичной пре- 
данности началамъ своей вѣры и кроется вся мощь мусульманства: Кирамка, 
темный, неученый, недалекій башкиръ, не забылъ всетаки, что вотъ по- 
явилась на горизонтѣ луна, и теперь, значитъ, около 9 часовъ, — время 
послѣдняго моленія за истекшій день, и что надобно воздать Аллаху долж- 
ное; подобную бдительность рѣдко встрѣтить въ нашемъ, славящемся 
религіозностью народѣ. 
Я не ожидалъ, что мусульманство способно создавать такія величавыя 
и красивыя, полныя внутренняго настроенія религіозныя мелодіи, что 
я имѣлъ возможность провѣрить послѣ и на другихъ образцахъ. 
Послѣ пѣнія Кирамка прошепталъ нѣсколько молитвенныхъ словъ, 
повелъ руками по лицу и кончилъ этимъ религіозную обязанность; луна 
тѣмъ временемъ поднялась на небосклонѣ, уменьшилась въ размѣрахъ, про- 
свѣтлѣла и озарила безмолвную и темную Башкирію своимъ блѣднымъ, 
мечтательнымъ свѣтомъ, но спустя немного надвинулись тучи, и окрестности 
опять погрузились если не въ прежнюю полную темноту, то въ сильный 
полумракъ. Опять мы ѣхали молча. 
Трусливость не давала Кирамкѣ покоя: попался въ сторонѣ отъ 
дороги небольшой лѣсъ; еще не доѣзжая до него, Кирамка уже говорилъ 
мнѣ озабочено: «Сергѣй Таврились, а Сергѣй Таврились, мѣстй бульно не 
хороша, дурны люди есть здѣсь, дай револьверъ». Я досталъ револьверъ, 
который неизвѣстно, въ какомъ состояніи былъ, потому что ни разу не 
подвергался за время путешествія пробѣ. Кирамка взялъ его въ руки и 
сильно насмѣшилъ насъ, начавъ держать револьверъ высоко въ воздухѣ и 
объяснивъ намъ, когда мы пріѣзжали мимо лѣса, что онъ держитъ револь- 
веръ высоко для того, чтобы его видомъ испугать заранѣе «дурны людя»: 
простякъ Кирамка совсѣмъ не принялъ во вниманіе царившей тогда тем- 
ноты. Мы проѣхали лѣсъ, а къ услугамъ револьвера такъ и не пришлось 
прибѣгнуть: можетъ быть, «дурны людя», согласно соображеніямъ Кирамки, 
провидѣли издали сквозь темноту револьверъ у него въ рукахъ и благо- 
разумно скрылись... 
Длиннымъ показалось намъ путешествіе за эту ночь: надо думать, по 
нашему примѣру и лошади позволяли себѣ дремать, пока тащились до дер. 
Юлу къ. 
Деревня Юлукъ. 
Было уже значительно за полночь, когда мы при свѣтѣ луны пріѣхали 
въ деревню Юлукъ и думали остановиться въ дому перваго богача въ де- 
ревнѣ, татарина-золотопромышленника Рамеева. Деревня спала глубокимъ 
