278 
С. РЫБА КОНЪ 
какъ ковыляетъ п сердится на насмѣшки хромая старуха, то представлялъ, 
какъ куютъ и стучатъ молотами кузнецы, то выдѣлывалъ разныя другія 
замысловатыя, бойкія движенія. Вниманіе присутствовавшихъ было все 
цѣло поглощено созерцаніе плясокъ, и искусный плясунъ башкиренокъ 
былъ награждаемъ дружными возгласами одобренія и восхищенія... Вновь 
участники пирушки вышли изъ коша, въ которомъ становилось душно, за 
ними и я и разсыпались въ темнотѣ вокругъ копіей. Было около полуночи, 
на небѣ созвѣздія перемѣстились между собою, на горизонтѣ гдѣ-то около 
востока брезжило что-то, точно зародышъ, изъ котораго пышно разовьется 
дневное свѣтило Изъ темноты около копіей доносились поющіе голоса 
или ликующіе и дикіе возгласы, а иногда и хохотъ, и свистъ . . . Былъ 
самый разгаръ пирушки. 
Погулявъ среди прохлады и свѣжести ночи, пирующіе опять возвра- 
тились въ кошъ, и началось третье отдѣленіе пирушки: принялись за новый 
боченокъ съ кумысомъ, угощали меня, угощались и сами, лица были красныя, 
глаза умиленные, нѣкоторые сидѣли, обнявшись другъ съ другомъ, и умол- 
кали; пѣніе, кто какъ умѣлъ, продолжалось, но не съ той энергіей, какъ 
незадолго передъ тѣмъ; не переставала звучать гармонія Юлуева, но дудоч- 
ники (курайсы) уже давно стушевались и бездѣйствовали: иные изъ нихъ 
сидѣли съ отяяіелѣвшпми глазами, другіе даже заснули. — Пирушка видимо 
приходила къ концу: дальше нить, кажется, никто уже не могъ, свѣча до- 
горала, чувствовалось, что было за полночь, кто-то поднялся, чтобы идти, 
подалъ примѣръ другимъ, и Башкиры шумной толпой встали, разбудили 
заснувшихъ и начали выходить. Пирушка кончилась, хозяинъ прибиралъ 
боченки, перемѣстилъ догоравшую свѣчку и прощался со всѣми: лицо его 
не сіяло какъ раньше, усталость лежала на немъ. Уже брезжилъ разсвѣтъ, 
кругомъ па всемъ лежала точно какая-то бѣлизна, вѣяла живительная 
утренняя прохлада, когда мы расходились по кошамъ . . . 
Поздно, не ранѣе 8 — 9 часовъ, проснулись мы послѣ пирушки утромъ 
14-го Іюля; хозяева подавали намъ умыться на открытомъ воздухѣ; солнце 
сіяло, было тепло; хорошо чувствовалось послѣ крѣпкаго сна; подали само- 
варъ; тогда вспомнили, что наши запасы хлѣба истощились: что дѣлать? 
пустой чай пить было непривычно; хозяева нашлись по своему: они подали 
чашку варенаго мяса, приготовленнаго съ утра, и мы пили чай съ мясомъ, 
т. е. сначала ѣли мясо, а потомъ запивали чаемъ; въ первый разъ приходи- 
лось чайничать съ такими добавленіями, надобно было довольствоваться и ими. 
Въ теченіе дня Башкиры выглядывали послѣ вчерашней пирушки 
какими-то вялыми, сонными: они сидѣли по кошамъ, имѣли хмурыя лица и 
мало разговаривали, пирушка въ такихъ размѣрахъ и для нихъ не была 
дѣломъ обычнымъ. 
