286 
С. РЫБАКОВЪ, 
вались на пріискѣ: нельзя было различить пи строеній, пи зданій; откуда-то 
издалека беззвучно блистала молнія и, озаривъ окрестности, погружала 
пріискъ въ еще болѣе непроницаемую тьму; въ оградѣ пріиска сердито 
лаяла собака, такъ что свободно ходить но пріиску было неудобно; люди 
всѣ укрылись въ своихъ жилищахъ; лишь кузница, въ которой произво- 
дились работы, какъ бы дышала Фантастическимъ огненнымъ дыханіемъ и 
одна точно не боялась сумрачной, готовой разразиться грозою, ночи. Но 
живителенъ былъ воздухъ этой ночи. 
На другой день, яснымъ утромъ, уломавъ Кирамку, мы поспѣшили 
далѣе все въ сѣверномъ направленіи: ничто не побуждало насъ продлить 
пребываніе на этомъ татарскомъ пріискѣ, въ которомъ чувствовалось точно 
въ блаженномъ памяти Золотой Ордѣ, и Татары если не надмевались, то 
были бы не прочь иадмеваться, если бы это имъ можно было. Легко во- 
ображались здѣсь униженіе, и муки, и позоръ, какіе переносили приснопа- 
мятные строители русской земли въ Золотой Ордѣ отъ «злыхъ татаровей», 
потомки которыхъ выглядывали «злыми», безучастными, и немилостивыми 
даже въ наше время, на этомъ Гадилыпинскомъ пріискѣ. 
Впрочемъ хозяинъ пріиска, Татаринъ Рамеевъ, извѣстенъ какъ паукъ 
орскаго уѣзда: засѣвая, напр., по 1000 дес. хлѣба ежегодно, онъ сдѣлалъ 
съ нимъ особенно выгодную аферу въ голодные 1891 — 92 г. г., когда онъ 
нарочно не продавалъ хлѣба несчастнымъ, умиравшимъ Башкирамъ до тѣхъ 
поръ, пока цѣна не поднялась до цыфры 2 р. 40 к. — 2 р. 60 к. пудъ, 
какъ это разсказывали и Башкиры, и Русскіе. 
Мы спѣшили дальше, поскорѣе прочь отъ этого пріиска, на другой 
пріискъ, впрочемъ, того-же Рамеева, такъ паз. Султановскій, но здѣсь 
впечатлѣнія татарщины были смягчены радушнымъ пріемомъ русскаго 
управляющаго г-на Ларіонова. 
Султановскій пріискъ. 
По пріѣздѣ (17-го Іюля) познакомились съ пріискомъ: онъ былъ боль- 
шихъ размѣровъ, чѣмъ Гадилыпинскій, работалъ и очень не дурно; около 
быль устроенъ большой прудъ. На пріискѣ жилъ одинъ изъ братьевъ 
Рамеевыхъ, по никому не показывался, будучи занятъ по цѣлымъ днямъ 
созерцаніемъ собственныхъ галлюцинацій: онъ былъ психически разстроенъ. 
Г-нъ Ларіоновъ не только оказалъ намъ гостепріимство, но заявилъ 
себя большимъ хлѣбосоломъ, Своею общительностью и ласковостью онъ 
весьма скрашивалъ наше выжидательное положеніе относительно башкир- 
скихъ нѣселыіиковъ, которыхъ мы расчитывали наконецъ встрѣтить здѣсь, 
