288 
С. РЫБАКОВЪ 
пилась вся комната конторы, и вечеръ нашъ прошелъ оживленно и почти 
незамѣтно: нѣкоторые изъ присутствовавшихъ добровольно помогали мнѣ 
обясненіями, повтореніями или диктованіемъ словъ пѣсенъ. Было уже 11ч. 
вечера. Радушный хозяинъ пригласилъ поужинать; нашъ вечеръ кончился, 
Абдрахманъ Узеибаевъ, получивъ вознагражденіе, въ ночь поѣхалъ домой; 
также въ ночь рѣшили и мы ѣхать. 
Около 12 ч. подали лошадей. ІІасъ провожали люди и управляющій, 
пробовали уговорить остаться до утра, но не хотѣлось измѣнять намѣчен- 
наго плана. Ночь была «темна-темнешеиька»; сиротливо и какъ-то без- 
помощно колебалась одинокая свѣча въ рукахъ г-на Ларіонова среди пода- 
вляющей темноты ночи. 
— «Благополучнаго пути», — дружно раздавалось вслѣдъ намъ, пока 
мы выбирались изъ ограды пріиска, и долго еще мерцала маленькой звѣз- 
дочкой, почти пропадая въ темнотѣ, свѣча въ рукахъ управляющаго, 
стоявшаго на крыльцѣ и усердно наставлявшаго насъ относительно 
дороги, пока мы не выѣхали еще за пріискъ. Звучно раздавался его 
голосъ въ ночномъ воздухѣ. 
Въ результатѣ приходилось быть довольнымъ протекшимъ днемъ. 
Узеибаевъ былъ послѣдній пѣвецъ въ Башкиріи, отъ котораго я записывалъ 
пѣсни. 
На обратномъ пути въ г. Верхнеуральскъ. 
Мы направились въ дер. Абзелилову, — пунктъ, уже не новый для 
пасъ, въ ней мы были въ началѣ путешествія: теперь, возвращаясь въ 
го}). Верхнеуральскъ, мы должны были отъ Абзелиловой ѣхать по тракту, 
такъ паз. Старо-Исетскому, уже разъ нами пройденному. 
Какъ темна ночь! даже дороги не было видно, даже лошади шли не- 
увѣренно, а между тѣмъ впереди, на третьей верстѣ, насъ ожидалъ сомни- 
тельный, поломавшійся мостъ, какъ предупреждали о томъ на пріискѣ; 
Кирамка уже соскочилъ съ козелъ и старательно, низко нагибаясь, искалъ 
дорожной колеи; съ трудомъ различивъ ее, онъ кряхтѣлъ, охалъ и при- 
бавлялъ: «ай, ай, нусъ (ночь) темна». 
Цѣлую, долгую, темную ночь, до самаго восхода солнца, и даже 
дальше совершали мы этотъ переѣздъ въ 45 верстъ до дер. Абзелиловой. 
Въ началѣ Кирамка пѣлъ пѣсни, мы ему подпѣвали, разговаривали, 
проѣхали мостъ на третьей верстѣ; вдругъ заднее колесо засѣло па всемъ 
ходу въ рытвину, и лошади остановились; послышались оханья Кирамки 
мы вылѣзли изъ экипажа и помогали нашему возницѣ освободить колесо 
изъ рытвины. Лошади стояли и изрѣдка позвякивали колокольчиками. 
