272 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Нѣкоторое оправданіе вышеуказанному раздѣленію можно видѣть въ 
слѣдующихъ соображеніяхъ: 1) Пермскій край не весь одновременно былъ 
занятъ русскими; сначала московская власть утвердилась именно въ сѣверо- 
западной части его, а затѣмъ уже въ восточной и юго-западной; 2) русскіе 
колонисты въ разныхъ частяхъ края столкнулись съ различными этногра- 
фическими элементами: на сѣверо-западѣ — съ пермяками, на востокѣ — 
съ югорскими племенами и татарами, на юго-западѣ — преимущественно 
съ башкирами и отчасти также съ остяками и татарами ; 3) въ администра- 
тивномъ отношеніи указанныя три части сливаются въ одно цѣлое и обра- 
зуютъ отдѣльную единицу только въ XVIII вѣкѣ. 
Такимъ образомъ, принятое г. Дмитріевымъ раздѣленіе несомнѣнно 
имѣетъ йодъ собой извѣстную почву и, какъ планъ изложенія можетъ быть 
признано довольно удачнымъ. Но, къ сояъаленію, г. Дмитріевъ на томъ 
же раздѣленіи основалъ и систему своихъ занятій по исторіи Пермскаго 
края. Дѣло въ томъ, что, углубившись первоначально въ изученіе сѣверо- 
западной части губерніи и ея прежнихъ обитателей — пермяковъ, авторъ 
оставилъ въ сторонѣ остальныя части Пермскаго края и ихъ древнѣйшее 
населеніе. Такое чрезмѣрное съуженіе поля зрѣнія, конечно, не могло не 
отразиться крайне невыгодно на прочности выводовъ г. Дмитріева. И, 
дѣйствительно, съ первыхъ же страницъ «Пермской Старины» мы можемъ 
наблюдать тѣ грустныя послѣдствія, къ которымъ привело г. Дмитріева 
нежеланіе нѣсколько расширить рамки своихъ занятій. 
Но прежде чѣмъ приступить къ детальному разбору «Пермской Стари- 
ны», я установлю ту точку зрѣнія, съ которой буду разсматривать трудъ, 
г. Дмитріева. Рецензенты часто подвергаются обвиненіямъ въ томъ, что 
они ищутъ въ разбираемомъ трудѣ такихъ качествъ, которыхъ авторъ 
вовсе и не имѣлъ въ виду достичь, и, не находя искомаго, признаютъ книгу 
неудачной. Въ данномъ случаѣ рецензенту, болѣе чѣмъ когда-либо, грозитъ 
обвиненіе въ излишней требовательности, такъ какъ «Пермская Старина» 
есть трудъ, написанный въ Перми, въ отдаленной отъ центровъ просвѣще- 
нія провинціи. Принимая въ соображеніе всѣ эти обстоятельства, я буду 
требовать отъ труда г. Дмитріева только тѣхъ качествъ, которыя онъ 
самъ въ немъ находитъ. 
Какъ смотритъ на свой трудъ самъ г. Дмитріевъ, яснѣе всего видно 
изъ предисловія ко II выпуску «Пермской Старины», гдѣ, между прочимъ, 
читаемъ слѣдующія строки: «Пермская Старина составитъ собою сплошное 
систематическое изложеніе исторіи всего Пермскаго края». Нѣсколько 
ниже авторъ говоритъ, что «доселѣ не было предпринято ни одного пол- 
наго строго-научнаго систематическаго излояшнія исторіи Пермскаго края», 
и что онъ имѣетъ въ виду пополнить этотъ пробѣлъ. Еще далѣе 
