320 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
на IV и V выпуски я указывалъ на то, что вопросъ о покореніи Сибири, 
около вѣка уже составляющій предметъ споровъ между учеными, не мо- 
жетъ считаться окончательно рѣшеннымъ послѣ разбора г. Дмитріева. 
Въ самомъ дѣлѣ, труды Небольсина, Соловьева и Иловайскаго пока- 
зали, что каждое изъ трехъ возможныхъ рѣшеній даннаго вопроса имйетъ 
совершенно одинаковое количество шансовъ pro и contra. Безпристрастно 
взвѣсивъ доводы всѣхъ названныхъ ученыхъ и ихъ предшественниковъ, я 
пришелъ къ заключенію, что имѣющихся въ нашемъ распоряженіи Фактовъ 
недостаточно для того, чтобы опредѣленно примкнуть къ тому или другому 
мнѣнію. Въ ІѴ-омъ выпускѣ «Пермской Старины» авторъ не привелъ ни 
новыхъ Фактовъ, ни новыхъ соображеній, а между тѣмъ нашелъ возмож- 
нымъ категорически признать преимущество Строгановской лѣтописи пе- 
редъ другими, ничѣмъ не доказавъ недостовѣрности Есиповской и Реме- 
зовской лѣтописей. Въ V выпускѣ, побуждаемый моими возраженіями, 
г. Дмитріевъ попытался привести нѣсколько новыхъ данныхъ въ под- 
твержденіе своей теоріи, но въ рецензіи на этотъ выпускъ я показалъ, 
сколь мало довѣрія заслуживаютъ вновь приводимыя моимъ оппонентомъ 
извѣстія. Я не буду повторять здѣсь своихъ прежнихъ доводовъ, а огра- 
ничусь только замѣчаніемъ, что они до сихъ поръ остались со стороны 
г. Дмитріева безъ опроверженія, и что, слѣдовательно я не имѣю осно- 
ваній отказаться отъ своего основного положенія: вопросъ о покореніи 
Сибири еще не рѣшенъ и не можетъ быть рѣшенъ въ той поста- 
новкѣ, какую даетъ ему г. Дмитріевъ. 
Вѣковыя усилія недюжинныхъ умовъ, направленныя па внѣшнюю кри- 
тику источниковъ о покореніи Сибири, не привели къ прочнымъ выводамъ, 
и, по моему мнѣнію, одинъ этотъ Фактъ свидѣтельствуетъ, что и впредь 
всякая работа въ томъ же самомъ направленіи рискуетъ остаться безплод- 
ной. Для того, чтобы достигнуть положительныхъ результатовъ необхо- 
димо либо отыскать новый, рѣшающій источникъ, либо измѣнить методъ 
изслѣдованія. Бе имѣя въ своемъ распоряженіи новыхъ источниковъ, я 
предпочелъ второй путь и попытался внутреннимъ анализомъ опредѣлить 
составъ и происхожденіе сибирскихъ лѣтописей, надѣясь такимъ образомъ 
отыскать новые опорные пункты для оцѣнки извѣстій этихъ памятниковъ. 
Первые же мои шаги въ этомъ направленіи привели къ выводамъ, кото- 
рые приняты г. Дмитріевымъ и даже признаны плодотворными. Но ра- 
бота мной далеко еще пе была окончена — я опредѣлилъ составъ и проис- 
хожденіе Строгановской и Есиповской лѣтописей, а относительно Ремезов- 
ской ограничился пока только нѣкоторыми отрывочными соображеніями, 
такъ что для того, чтобы окончательно рѣшить вопросъ о покореніи Си- 
бири, необходимо было сначала завершить мою работу. Г. Дмитріевъ не 
