342 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
тронной рѣчи, назвавшей Наваринскій бой untoward event и отставка Ко- 
дрингтона, виновника этого грустнаго въ глазахъ Англіи событія. «Пьесу 
нужно освистать, хотя актеры и заслуживаютъ похвалы», отозвался о На- 
варинскомъ боѣ англійскій король, и острота эта служитъ вѣрнымъ и точ- 
нымъ выраженіемъ того, что думало англійское общественное мнѣніе по 
поводу уничтоженія турецкаго Флота. 
Я не думаю вообще, что однимъ только своекорыстіемъ можно было 
объяснить поведеніе европейскихъ кабинетовъ. Конечно, всегда есть из- 
вѣстная примѣсь эксплоатаціонныхъ стремленій въ томъ, что принято на- 
зывать внѣшними интересами той или другой стороны. Конечно, каждое 
государство стремится не только охранять внѣ своихъ предѣловъ выгоды 
и преимущества своихъ гражданъ, но и расширять ихъ, хотя бы въ ущербъ 
чужимъ правамъ. Несомнѣнно, со всѣмъ этимъ нужно считаться при объ- 
ясненіи событій. Но суть дѣла все-таки же не въ этомъ. Самосохраненіе — 
есть первая и самая безспорная обязанность государства. Ея потребностями 
и опредѣляется внѣшняя политика прежде всего и больше всего. Въ чемъ 
же заключались эти потребности въ ту пору, когда вспыхнуло греческое 
возстаніе? Вотъ вопросъ, которымъ долженъ былъ бы задаться г. Тепловъ, 
вмѣсто того, чтобы обвинять державы въ своекорыстіи и лицемѣріи. Мо- 
гла ли, дѣйствительно, Европа съ точки зрѣнія своей безопасности отне- 
стись къ греческому вопросу иначе, какъ враждебно? По-моему, нѣтъ. 
Послѣ столькихъ лѣтъ гигантской борьбы, миръ былъ первою потребно- 
стью истомленныхъ народовъ. 
Соображеніе, само по себѣ достаточно вѣское, чтобы заставить смол- 
кнуть всѣ остальныя. Присоедините къ нему то, чѣмъ былъ восточный во- 
просъ въ глазахъ государственныхъ людей Европы, и вы поймете, съ ка- 
кою враждебностью они должны были встрѣтить возстаніе грековъ. Въ 
сущности, что такое восточный вопросъ? Когда турокъ не будетъ, что ихъ 
замѣститъ? Трудно было сказать навѣрное, что. Одно казалось несомнѣн- 
нымъ: разрушеніе Турціи не могло не повлечь за собой новаго усиленія 
Россіи, и безъ того уже черезчуръ сильной по мнѣнію Европы. Ея вліяніе 
должно было увеличиться, тѣсные узы, искони соединявшіе ее съ православ- 
нымъ Востокомъ, должны были стать нерушимыми отъ чувства благодар- 
ности освобожденныхъ къ освободителямъ. Разсужденіе совершенно оши- 
бочное, но вполнѣ отвѣчавшее духу дипломатіи того времени, которая не 
признавала за принципомъ національности никакихъ правъ и находилась въ 
полномъ невѣдѣніи относительно всѣхъ его свойствъ и особенностей, хотя 
бы даже эти особенности могли явиться для нея могущественными союзни- 
ками въ достиженіи ея цѣлей. Національная упругость, сила сопротивле- 
нія, которой она обладаетъ, естественное стремленіе освобожденныхъ 
