НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
855 
измѣнной. Императоръ Александръ говорилъ про себя, что онъ послѣдова- 
теленъ, и былъ по своему таковымъ. Какъ въ юности стремился онъ разрѣ- 
шить вопросы жизни, пересоздать ее на новыхъ началахъ для вящшаго 
блага человѣчества съ помощью либеральныхъ теорій, такъ и въ зрѣломъ 
возрастѣ пытался онъ осуществить ту же цѣль путемъ полухристіанскихъ, 
полумистическихъ мечтаній. Это были отвлеченныя, туманныя, пеумѣлыя, 
можетъ быть, мечтанія, но во всякомъ случаѣ въ своей основѣ они оста- 
вались чистыми и благородными. «Онъ можетъ дѣлать зло, но въ намѣреніи 
дѣлать добро», писалъ про него ЛаФерроннэ. Цѣлая бездна лежала между 
ними и жизнью. И при всякомъ столкновеніи идеала съ дѣйствительностью 
обнаруживался весь трагизмъ положенія императора Александра, и душа 
его наполнялась скорбію и грустію. Дѣйствительность звала его къ себѣ, 
жизнь требовала вмѣшательства и вмѣшательство это рѣдко увѣнчивалось 
успѣхомъ, и ничего, кромѣ огорченія, не приносило императору, ибо всѣ 
его попытки низвести идеалъ на землю, поднять землю до идеала конча- 
лись неудачею. Разъ наступала минута для рѣшительныхъ дѣйствій, въ 
душѣ его начинались колебанія; то одно теченіе брало въ ней верхъ, то 
другое, то третье получало перевѣсъ, ибо во всѣхъ нихъ была частица его 
идеала и ни одно не могло олицетворить его совершенно. Широкій и гибкій 
умъ во всемъ умѣлъ находить долю истины, сердце было отзывчиво, не- 
обыкновенная впечатлительность дѣлала его живымъ участникомъ настро- 
енія окружающей его среды, а отсутствіе твердости и рѣшительности по- 
могало ему съ необыкновенной быстротой переходить отъ одного къ дру- 
гому, оставлять сегодня то, что вчера, казалось, занимало его безусловно, 
съ тѣмъ, чтобы опять вернуться къ нему завтра. «Прощаясь съ нимъ се- 
годня, жаловался Нессельроде, мы не знаемъ, что скажетъ онъ завтра 1 ). 
Переходъ совершался тѣмъ легче, чѣмъ яснѣе была въ умѣ самого импе- 
ратора связь всѣхъ его чувствъ, взглядовъ и дѣйствій съ однимъ его основ- 
нымъ направленіемъ. 
Такъ было въ дѣлахъ, такъ было и въ отношеніяхъ его къ людямъ. 
Отдаваясь своимъ чувствамъ вполнѣ искренно и нелицемѣрно, со всею увле- 
кательностью и страстностью своей подвижной натуры, императоръ Але- 
ксандръ никогда не видѣлъ въ близкихъ ему людяхъ полнаго осуществленія 
вѣчно носимаго имъ въ душѣ идеала, никогда не отдавался имъ всецѣло и 
безусловно. А между тѣмъ его искренность, его обаятельность, подкупав- 
шая людей, заставляла ихъ принимать часть за цѣлое и ошибочно думать, 
что они обладаютъ императоромъ Александромъ, что они имѣютъ на него 
нравственныя права. Дѣйствительность рано или поздно выводила ихъ изъ 
1) А. d. М. d. А. Z. Russie 168 ѵі. № 64. Laférronnays à Damas 22 juillet 1825. Confid. 
23* 
