358 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Но ожиданія революціонеровъ не сбылись. Я сразу отвергъ Ипси- 
ланти, не принималъ въ расчетъ того, что думаетъ Россія. Я позволялъ 
печатать въ газетахъ, что я не одобряю возстанія грековъ. Обманувшись 
въ своихъ надеждахъ, ловкіе вожди постояннаго заговора перемѣнили свою 
тактику, и, какъ мнѣ кажется, я располагаю данными, свидѣтельствую- 
щими, что подъ ихъ вліяніемъ Диванъ перешелъ всѣ границы въ своемъ 
неистовствѣ. 
Тѣмъ не менѣе я все сдѣлалъ, все перенесъ, чтобы сохранить миръ, 
несмотря па ежедневныя оскорбленія, не смотря на нарушеніе договоровъ, 
я готовъ на все, чтобы избѣжать войны. Если она будетъ, то только во- 
преки моей волѣ, вопреку моему желанію (à mou corps défendant). Небо 
мнѣ свидѣтель, что моя едпная мысль, мое единое попеченіе — сохранить для 
человѣчества тотъ миръ, который столько ему стоилъ. Въ этомъ одномъ я 
полагаю свою славу. Я прошу союзниковъ помочь мнѣ совѣтами, вразумить 
турокъ, изыскать средство сохранить неприкосновеннымъ настоящій строй 
Европы, и если этого средства не найти, если доведенный до крайности, 
я вынужденъ буду обратиться къ оружію, я опять ихъ прошу вступить со 
мною въ соглашеніе. Передъ разставаніемъ съ императоромъ австрійскимъ 
я хотѣлъ обратить его вниманіе на великія послѣдствія, которыя можетъ 
повлечь за собою греческое возстаніе, но вообще люди неохотно вѣрятъ 
тому, что можетъ быть имъ стѣснительно или непріятно. 
Въ Вѣнѣ воображаютъ, что нѣсколькихъ Фразъ въ Beobachter до- 
статочно, чтобы успокоить населеніе, доведенное до отчаянія, и вразумить 
необузданное правительство. Дѣло дошло однако до того, что крайнія мѣры 
стали необходимы. 
Тѣмъ не менѣе, любезный гра-ьъ, призываю въ свидѣтели небо, ка- 
кимъ вы меня видѣли съ той поры, какъ со мной познакомились, такимъ я 
и остался, такимъ и останусь. Надѣюсь выйти безупречнымъ изъ этого 
новаго испытанія, па которое я обреченъ, остаться чистымъ въ глазахъ 
Бога, послѣдовательнымъ въ глазахъ людей. У меня нѣтъ и не можетъ 
быть другого честолюбія, кромѣ обезпеченія п сохраненія мира. Въ немъ 
моя лучшая слава, п ей я готовъ принести въ жертву все остальное. 
Вѣрьте мнѣ, я не только не питаю честолюбивыхъ замысловъ, но мнѣ 
прямо ненавистны сами завоеватели. Уя^е давно я позналъ тщету ихъ 
славы, ту цѣну, которой опа покупается. Конечно, можетъ казаться, что 
меня влечетъ широкое поприще, открываемое моему честолюбію войною 
съ турками. Но повторяю вамъ, я свое сдѣлаю, чтобы предотвратить ее. 
Затѣмъ-то я и обращаюсь къ своимъ союзникамъ, и, если война все-таки же 
окажется неизбѣжной, то съ ними сообща я хочу обсудить ея послѣдствія. 
Имъ сообщены всѣ документы; я хотѣлъ, чтобы мое положеніе, точно 
I 
