368 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
неспособности идти на сдѣлки или на уступки въ коренныхъ вопросахъ, 
поступаться тѣмъ, что онъ считалъ священнымъ. Такъ не сталъ бы гово- 
рить простой наемникъ, не имѣющій другой воли, кромѣ воли своего го- 
сподина. Такъ думать и такъ чувствовать могъ только человѣкъ, всю 
жизнь свою, всѣ свои силы и разумъ отдавшій на служеніе высокимъ иде- 
аламъ; для нихъ никакая жертва не казалась ему черезчуръ дорогой; ни- 
чтожнымъ казалось въ сравненіи съ ними и личное благо, и личныя выгоды. 
И такимъ идеаломъ для Каподистріи была его страждущая отчизна, 
Россіи же онъ служилъ настолько, насколько позволяла ему совѣсть, и до 
тѣхъ поръ, пока пути Греціи и Россіи не расходились. Когда это случи- 
лось, онъ не поколебался покинуть Россію и обратиться къ иному способу 
служенія родинѣ, вмѣсто того, чтобы оставаться орудіемъ политики, со- 
гласиться съ которой ему не позволялъ патріотизмъ. 
Ко рядомъ съ этимъ, положимъ даже, что подозрѣнія Каподистріи и 
были болѣе основательны, чѣмъ они кажутся Нессельроде, все же въ тонѣ 
его письма и къ императору Александру и къ Нессельроде въ особенности, 
нельзя не видѣть той раздражительности, той склонности къ подозрѣніямъ 
и преувеличеніямъ, той рѣзкости въ выраженіяхъ, которыя впослѣдствіи 
такъ много повредили ему въ его дѣятельности въ Греціи. Увѣренный въ 
своей правдѣ, правъ ли онъ былъ въ самомъ дѣлѣ или нѣтъ, все равно, 
онъ шелъ напроломъ, не взирая ни на какія препятствія, не боясь ника- 
кихъ опасностей. Несомнѣнно, для этого нужно было большое благород- 
ство, большое нравственное мужество, но разъ они проявлялись по поводу 
опасностей, иногда вовсе не существующихъ, иногда раздутыхъ его подо- 
зрительнымъ, безпокойнымъ воображеніемъ, они являлись источникомъ 
лишнихъ страданій для самого Каподистріи, а въ дѣлахъ были вредны, обо- 
стряя отношенія тамъ, гдѣ еще возможно было примиреніе, или создавая 
почву для разлада тамъ, гдѣ дѣла пока еще шли гладко. Такъ и въ данномъ 
случаѣ. 
Какъ бы ни мягко отвѣтилъ императоръ Александръ на полученное отъ 
Каподистріи письмо, оно не могло не причинить ему глубокой скорби, не 
могло не нанести ему оскорбленія, тѣмъ большаго, чѣмъ оно было неожи- 
даннѣе и незаслуженнѣе. Въ сущности, если снять красивую оболочку 
Фразъ, если вглядѣться пристальнѣе въ то, что прикрыто почтительными 
увѣреніями въ безграничной преданности, на что жаловался Каподистрія? 
Ни много, ни мало онъ обвинялъ императора въ неискренности. 
Такія вещи трудно забываются и трудно прощаются. Ни одинъ под- 
данный не посмѣлъ бы написать своему государю того, что написалъ Ка- 
подистрія императору Александру. И если подобное письмо дѣлаетъ честь 
гражданскому мужеству своего автора, то еще большую честь оно дѣлаетъ 
