370 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Всѣ эти соображенія, вмѣстѣ взятыя, а главное желаніе спасти Свя- 
щенный союзъ и сохранить миръ для Россіи, истощенной цѣлымъ рядомъ 
войнъ, склонили императора Александра вновь испробовать дѣйствительность 
переговоровъ, и Татищевъ былъ посланъ въ Вѣну. 
Я не думаю, чтобы въ этой уступчивости можно было видѣть порабо- 
щеніе русскихъ интересовъ интересамъ Европы и безусловное торжество 
австрійской политики. Ни одинъ русскій государь не могъ начать войны 
съ Турціей, не обезпечивъ себя отъ европейскаго вмѣшательства. Безъ 
надежной и твердой увѣренности съ той стороны война становилась невоз- 
можной. Еслп въ 1828 году, въ то время когда Англія была связана лондон- 
скимъ договоромъ, когда во главѣ русской политики стоялъ гос} г дарь твердый 
и рѣшительный, Россія спаслась отъ европейскаго вмѣшательства только 
благодаря поддержкѣ Франціи, то еще болѣе опасно было начинать войну 
въ 1822 году: Австрія и Англія были свободны, Франція далека отъ дру- 
жественныхъ чувствъ, и что было бы при такихъ условіяхъ, объ этомъ 
ясно свидѣтельствуетъ крымская компанія. Конечно, можетъ быть, молніе- 
носный успѣхъ, успѣхъ Маренго и Садовой не далъ бы державамъ опо- 
мниться; но для этого нужна была другая военная организація, чѣмъ та, во 
главѣ которой стоялъ императоръ Александръ, и онъ это зналъ и не увле- 
кался обманчивыми надеждами. Какъ бы ни волновалось русское общество, 
какъ горячо ни желало войны, крѣпкій вѣрою въ свои идеи онъ находилъ 
въ своей душѣ силы противостать бушующему вокругъ него потоку. 
Каподистрія же послѣ своего письма къ императору остался совер- 
шенно въ тѣни. Ничего нѣтъ мудренаго, что дополнительная инструкція 
Татищеву была составлена помимо его вѣдома *). Но за всѣмъ тѣмъ, 
опальному министру приходилось переживать тяжелое время. Кромѣ не- 
большого кружка избранныхъ лицъ, какъ Карамзинъ, Жуковскій, одинъ 
французскій посолъ оставался ему вѣренъ изъ дипломатическаго корпуса. 
«Въ ту минуту, писалъ онъ 1 2 ), когда всѣ отвернулись отъ Каподистріп, я 
счелъ недостойнымъ послѣдовать общему примѣру. Онъ знаетъ свое поло- 
женіе, но ни совѣсть, ни разумъ не могутъ его упрекать. Его мнѣнія оста- 
лись прежними. «Я всегда дѣйствовалъ по приказанію императора, гово- 
рилъ онъ мнѣ, зачѣмъ мнѣ прятаться? что благородно и справедливо, то не 
боится свѣта. Всѣ эти проволочки, уступки передъ преувеличеннымъ стра- 
хомъ доказываютъ только слабость и не остановятъ хода событій». 
Кругомъ Каподистріи кипѣла между тѣмъ интрига. Австрія пускала 
въ ходъ всѣ средства, чтобы низвергнуть его окончательно, чтобы никогда 
въ русской политикѣ не возродился апокалипсическій Іоаннъ, а онъ ири- 
1) А. d. М. d. А. Е. Russie. 163 ѵі. Λ» 42. Laférrounays Montmorency le 22 mai. Confidentielle. 
2) Idem. 
