МУЗЫКА И П'ВСНИ УРАЛЬСКИХЪ МУСУЛЬМАНЪ. 
15 
пыхъ комнатахъ встрѣчаются зеркала, мягкая мебель, диваны, бархатъ, а 
во внутреннихъ оказывается пестрое убранство коврами, матеріями въ вос- 
точномъ вкусѣ, гдѣ многочисленныя жены проводятъ время, вкушаютъ 
пишу безъ вилокъ и хлѣба прямо на полу среди ковровъ и пуховиковъ. 
И такъ, весь строй жизни и наклонности Татаръ обусловливаютъ 
спеціализацію занятій и интересовъ, односторонность и убогость воззрѣній и 
чувствованій подъ вліяніемъ религіозной и бытовой замкнутости, и извѣст- 
ную сухость характера, ведущую къ прозаичности ихъ жизни и дѣятель- 
ности, что, можетъ быть, отражается и на поэтическомъ творчествѣ этого 
народа, которое едва ли можетъ быть поставлено впереди творчества дру- 
гихъ инородцевъ. 
II а ш к и ]) ы. 
Въ пномъ обликѣ рисуется намъ другая крупная народность Прі- 
уралья — Башкиры, исповѣдующіе магометанскую религію и говорящіе 
нарѣчіемъ, родственнымъ съ татарскимъ. 
Что касается численности Башкирскаго народа, то точныхъ статисти- 
ческихъ данныхъ относительно этого не имѣется. 
Въ религіозномъ отношеніи Башкиры также вѣрные сыны Ислама, 
но чуждые той Фанатичности, какую встрѣчаемъ у Татаръ. Въ каждой 
башкирской деревнѣ имѣется непремѣнно мечеть, которую усердно посѣ- 
щаютъ обремененные лѣтами Башкиры. Выселяясь лѣтомъ па кочевки въ 
горы, они берутъ съ собою муллу съ муэдзиномъ, и крикъ послѣдняго раз- 
дается каждый день и въ кочевкахъ съ высоты отведеннаго для молитвы 
помѣщенія. 
Представленія о Божествѣ у нихъ довольно опредѣленныя; прежде 
всего они, конечно, монотеисты представляютъ себѣ божество вездѣсу- 
щимъ и на небѣ, и на землѣ и подъ землею (одинъ Башкиръ въ видѣ 
иллюстраціи указывалъ присутствіе Бога п на его плечѣ). Сравнивая свою 
религію съ русскою, они говорятъ что Богъ одинъ, только «кпнягп» (т. е. 
книги) разныя. 
Представленія о загробномъ состояніи довольно смутныя: что будетъ 
послѣ смерти съ человѣкомъ и гдѣ онъ будетъ, объ этомъ они ничего опре- 
дѣленнаго не сообщаютъ, только говорятъ, что за добрыя дѣла будетъ 
хорошо, а за плохія дурно, знаютъ только, что въ «кинягахъ» предписы- 
вается людямъ дѣлать добро и сказано все, что надобно для того, чтобы 
человѣку послѣ смерти было хорошо. 
Въ общемъ никакихъ страховъ передъ будущимъ у нихъ пѣтъ, нѣтъ 
