32 
С. РЫБАКОВЪ, 
вѣря въ каждаго человѣка п не подозрѣвая часто того огромнаго корысто- 
любія, какимъ одержимы бываютъ люди и котораго они почти не знаютъ. 
Безкорыстно Башкиры способны и помогать другимъ: напр., разсказывали 
мнѣ, что въ весеннюю или осеннюю распутицу, встрѣтивъ на дорогѣ за- 
стрявшій возъ или телѣгу, Башкиры безъ всякихъ размышленій устремля- 
ются въ вязкую грязь π освобождаютъ возъ и не берутъ даже денегъ, если 
имъ предлагаютъ за услугу: не за что-де, тогда какъ русскій или вовсе 
откажется отъ услуги или сначала станетъ торговаться о вознагражденіи, 
иначе-де не поможетъ. 
Мягкость характера или, гакъ сказать, естественная гуманность 
составляетъ чуть ли не отличительное качество Башкиръ: въ нихъ совер- 
шенно отсутствуетъ азіатская жестокость или сухое, враждебное чувство 
въ отношеніяхъ къ людямъ. 
Прежде всего это качество проявляется въ семейной жизни, которая 
хотя построена на азіатской основѣ — на безусловной подчиненности жен- 
щины, но свободна отъ систематическаго проведенія и гнета этого принципа 
и является гораздо проще и естественнѣе, чѣмъ у другихъ мусульманъ. 
Мужья не разыгрываютъ изъ себя деспотовъ по отношенію къ женамъ и 
предоставляютъ послѣднимъ извѣстную свободу отъ обрядностей, не под- 
вергаютъ ихъ тѣлеснымъ побоямъ за рѣдкими исключеніями, не лишаютъ 
ихъ права самостоятельнаго заработка: напр., если Башкирка соберетъ 
ягодъ и продастъ, то деньги удерживаетъ у себя, также обращаетъ въ 
свою пользу доходъ отъ продажи молока; вообще у Башкиръ нѣтъ той 
жесткости, пренебреженія п необузданности по отношенію къ женамъ, какъ 
у Киргизъ; къ женамъ своимъ Башкиры нерѣдко привязываются и этимъ 
объясняютъ свое нерасположеніе къ многоженству, которое у нихъ мало 
распространено въ силу сознанія его неудобства. Женятся Башкиры 
рано: иногда лѣтъ въ 15. Богачи не отказываютъ, впрочемъ, себѣ въ мно- 
гоженствѣ, хотя и среди нихъ встрѣчаются поклонники единоженства. 
Насколько можетъ простираться самостоятельность башкирскихъ 
женіцинъ, это показываетъ слѣдующій Фактъ, свидѣтелемъ котораго я 
былъ въ пребываніе свое въ кочевкѣ Казаккуловой въ 50 верстахъ отъ 
г. Верхнеуральска. Когда я приближался къ ней, везшій меня Башкиръ 
изъ деревни Московой разсказывалъ мнѣ, что въ Казаккуловой кочевкѣ 
живетъ у отца Фахарница (женское имя), которая убѣжала отъ своего 
мужа изъ Московой. Одно то, что передаются разсказы объ отдѣльной 
женщинѣ, доказывало, что личность этой Башкирки п самостоятельность 
выразились въ чемъ-нибудь вполнѣ опредѣленно и, вѣроятно, настолько 
необычно, что заставила о себѣ говорить. 
Дѣйствительно, Башкирка Фахарница, насколько мнѣ удалось видѣть 
