Переходя спеціально къ татарскимъ пѣснямъ и имѣя въ виду, что 
преимущественно среди нихъ господствуетъ Фактъ независимости между 
текстомъ и мелодіей, я долженъ нѣсколько обстоятельнѣе коснуться этого 
явленія. 
Но прежде надобно упомянуть, что главный источникъ пѣсеннаго 
творчества у Татаръ — Казань и казанскій край. Очень значительная 
часть записанныхъ мною татарскихъ пѣсенъ сообщалась мнѣ подъ назва- 
ніемъ казанскихъ, п среди оренбургскихъ татаръ мнѣ не удавалось, на 
сколько помнится, встрѣчать мѣстныхъ творцовъ пѣсенъ въ противополож- 
ность Башкирамъ и Тептярямъ, у которыхъ почти въ каждой деревнѣ 
имѣется свой сочинитель пѣсенъ. Это обстоятельство надобно, повидимому, 
считать и за доказательство меньшей силы поэтическаго творчества у Та- 
таръ, слишкомъ занятыхъ меркантильными интересами, отчего рѣдко поя- 
вляются среди нихъ лица съ поэтическими способностями. 
Татары довольствуются тѣмъ, что перенимаютъ тотъ или другой 
циклъ пѣсенъ, уже существующій, согласно модѣ, при чемъ считается 
почти неприличнымъ пѣть въ данное время какой-нибудь не модный мотивъ. 
Пѣсни ихъ, дѣлясь на два главные класса: 
1) протяжныя — узункуй (см. пѣсни ЛШ: 26 — 40); 
2) скорыя, плясовыя — такмакъ (см. пѣсни №№ 41 — 64); 
по строенію своему раздѣляются на два вида: 
а) на простыя , не имѣющія никакихъ добавленій ни въ видѣ запѣ- 
вовъ, припѣвовъ, ни т. и., представляющія или чистый узункуй, или только 
такмакъ и 
б) на сложныя , состоящія изъ соединенія протяжныхъ пѣсенъ со 
скорыми, дѣлящіяся обыкновенно на двѣ части: 1-я часть — собственно 
пѣсня, обыкновенно узункуй, и 2-я часть — припѣвъ, для котораго слу- 
жатъ скорыя пѣсни — такмаки, на ряду съ самостоятельнымъ значеніемъ 
