42 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
развитіи религіозной мысли отъ мѣстныхъ ихъ варіацій и послѣдователь- 
ныхъ на нихъ наслоеній. 
Въ монографіи каждаго племени авторомъ сопоставлены также данныя 
объ его географическомъ распространеніи, какъ современномъ, такъ и 
прежнемъ, въ древнѣйшую историческую и доисторическую эпохи, при чемъ 
для сужденія о бывшемъ распространеніи авторъ пользуется въ особен- 
ности географической номенклатурой, т. е. хорографическими и топографи- 
ческими названіями. Здѣсь опять приходится пожалѣть о недостаткѣ иллю- 
страцій, въ данномъ случаѣ — картъ, на которыхъ было-бы представлено 
географическое распространеніе каждой изъ четырехъ народностей. Такія 
карты были-бы желательны потому, что существующая этнографическая 
карта Евр. Россіи Риттиха (изданная лѣтъ 25 тому назадъ) страдаетъ многими 
неточностями и вообще устарѣла и неудовлетворительна, такъ что замѣна ея, 
хотя-бы въ нѣкоторой части, болѣе соотвѣтствующею дѣйствительности 
является существенною необходимостью. Составленіе такой карты для сред- 
няго Поволжья и Прикамья облегчается до нѣкоторой степени изданными 
за послѣднее 20-тилѣтіе картами Казанской и частей Вятской и Пермской 
губерній; съ другой стороны, экскурсіи автора должны были дать ему не 
мало матерьяловъ для исправленія и дополненія уже имѣющихся статистпко- 
геограФическихъ данныхъ. На основаніи всѣхъ этихъ матеріаловъ можно 
было-бы составить не одну только статистическую карту (съ раскраскою 
различныхъ частей губерній различными красками, смотря по преобладанію 
той или другой народности), но и антропо-географическую (по методу, ука- 
занному проФ. Ратцелемъ), съ показаніемъ распредѣленія самыхъ се- 
леній, занятыхъ тѣмъ или инымъ племенемъ. Къ сожалѣнію, авторъ не 
нашелъ возможнымъ присоединить къ своему труду хотя бы одну общую 
карту для всѣхъ четырехъ, описанныхъ имъ народностей и тѣмъ лишилъ 
свои монографіи важнаго и почти необходимаго къ нимъ приложенія. Если- 
бы такая карта была составлена (примѣрно въ масштабѣ 40 в. или даже 
60 в. въ дюймѣ), и если-бы на неё нанесены были также вѣроятные преж- 
ніе предѣлы распространенія племенъ (по крайней мѣрѣ — западные, съ 
указаніемъ хотя-бы болѣе типичныхъ хоро- и топографическихъ названій), 
то изъ нея можно было-бы составить себѣ наглядное понятіе, какъ о рас- 
предѣленіи всѣхъ четырехъ народностей среди окружающаго ихъ русскаго 
(также — татарскаго и чувашскаго) населенія, такъ, отчасти, и объ ихъ 
передвиженіи въ историческую эпоху на востокъ и сѣверъ. Такая карта 
уже сама по себѣ была бы цѣннымъ вкладомъ въ русскую этнографическую 
литературу; тѣмъ болѣе было-бы пріятно ее видѣть въ приложеніи къ об- 
стоятельному труду г. Смирнова. 
