46 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
сравнительно съ другими источниками изученія доисторической жизни, 
языкъ имѣетъ то важное преимущество, что онъ съ гораздо большею до- 
стовѣрностыо, чѣмъ этнографическіе и археологическіе предметы или 
Фольклоръ указываетъ принадлежность къ той или другой національ- 
ности и показываетъ, что въ ней первично и что заимствовано, тогда 
какъ археологія опредѣляетъ не національную, а культурную область, и 
что касается до современной матеріальной и умственной жизни народа, 
то она есть продуктъ такого множества Факторовъ п внѣшнихъ влі- 
яній, что часто представляется чрезвычайно труднымъ опредѣлить пер- 
вичиыя формы ЭТОЙ ЖИЗНИ. Языкъ имѣетъ еще и то преимущество 
передъ другими источниками, что онъ позволяетъ изслѣдователю загля- 
нуть дальше въ глубь вѣковъ, такъ какъ языкъ подобно зеркалу отра- 
жаетъ культурную жизнь человѣчества съ самаго ранняго возраста. Но 
пользованіе этимъ источникомъ представляетъ и большія затрудненія: въ 
языкѣ старыя и болѣе новыя наслоенія встрѣчаются рядомъ; требуется 
всестороннее, не предвзятое и прежде всего методическое изслѣдованіе, 
для того чтобы отдѣлить наслоенія одно отъ другого и опредѣлить, какое 
историческое значеніе можно придавать отдѣльнымъ лингвистическимъ явле- 
ніямъ. — Я начну, поэтому, съ разсмотрѣнія метода, котораго авторъ при- 
держивался, пользуясь Филологическими источниками. 
Авторъ говоритъ (Вот. стр. 174): «Для историка и этнографа важны 
не звуковые и морфологическіе законы, а такъ называемая семазіологиче- 
ская сторона языка». Противъ этого можно возразить, что хотя звуковое 
и морфологическое развитіе языка составляетъ весьма спеціальную часть 
культурной исторіи народа и какъ таковое не представляетъ интереса для 
того, кто намѣренъ представить лишь общія черты различныхъ періодовъ 
народной жизни, тѣмъ не менѣе изслѣдователь доисторической эпохи не 
можетъ оставить безъ вниманія эту сторону жизни языка. Наконецъ, мы 
не имѣемъ другого способа контролировать правильность лингвистическихъ 
сопоставленій, какъ именно эти звуковые законы; очень жаль, что авторъ 
слишкомъ часто забываетъ это. Приведу одинъ характерный примѣръ, 
въ дальнѣйшемъ я буду имѣть случай привести много другихъ примѣровъ. 
Объясняя наименованіе вотяцкаго божества Іптаг, авторъ справедливо 
критикуетъ (Вот. ст. 205) обыкновенное толкованіе, по которому слово 
составлено изъ in — «небо» и таг — «что», на такое толкованіе, которое 
еще недавно было принято напр. Comparetti, можно, безъ всякаго сомнѣ- 
нія, смотрѣть, какъ на нѣкотораго рода «ученую народную этимологію». 
Авторъ съ своей стороны предлагаетъ другое толкованье : имя Іптаг смѣ- 
нило первичное Inmurt — «небесный человѣкъ» (in— «небо», murt, mort— 
«человѣкъ»); послѣ того, какъ первоначальный смыслъ затемнился, «соглас- 
