НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
09 
трудненій; относительно приводимыхъ авторомъ мѣстныхъ названій, надо 
сказать, что многія изъ нихъ, въ этимологическомъ отношеніи, не на 
столько ясны, чтобы могли служить основаніемъ для тѣхъ или другихъ 
заключеній о доисторическихъ временахъ. Не вдаваясь въ излишнія по- 
дробности, я, однако, сдѣлаю нѣсколько замѣчаній общаго характера. 
Въ монографіи «Вотяки» (стр. 28) авторъ говоритъ: «первымъ круп- 
нымъ культурно-историческимъ событіемъ въ жизни вотяковъ было со- 
прикосновеніе съ чудско-болгарской культурой». Вопросъ о томъ, что за 
племя была чудь, занимаетъ автора въ работахъ «Вотяки» и «Пермяки». 
Упомянувъ о «неопредѣленности антропологическихъ и археологическихъ 
данныхъ», авторъ обращается къ третьему Фактору въ рѣшеніи вопроса, 
именно къ Филологическому, т. е. къ тѣмъ вотяцкимъ названіямъ мѣстно- 
стей, которыя не поддаются объясненію по даннымъ вотяцкаго языка и въ 
которыхъ, слѣдовательно, мы имѣли «слова, уцѣлѣвшія отъ языка народа, 
ранѣе вотяковъ жившаго въ краѣ». Здѣсь авторъ обращаетъ особенное 
вниманіе па то, что въ вотяцкомъ краѣ есть много названій рѣкъ съ окон- 
чаніемъ на ма, которымъ соотвѣтствуютъ въ нынѣшнемъ Пермскомъ краѣ 
названія, съ окончаніемъ ва, наир.: Пож-ма въ Вот. краѣ, Пож-ва въ 
Перм. краѣ, Урма — У рва и т. д. По этому поводу авторъ говоритъ: 
«Эти ряды названій, сходныхъ по своимъ опредѣляющимъ частямъ, даютъ 
намъ право заключить, что суФФпксы ма и в а, связанные съ одними и 
тѣми-же корнями, должны быть тождественны но значенію» (ва = вода, 
рѣка, слѣдовательно п ма означаетъ το -же самое). Это ведетъ автора къ 
тому выводу, что «народъ, разбросавшій но губерніямъ Костромской, Во- 
логодской, Вятской и Пермской массу рѣчныхъ названій съ окончаніемъ 
на ма, говорилъ языкомъ, представлявшимъ одно изъ развѣтвленій обширной 
группы діалектовъ, отъ которыхъ въ настоящее время уцѣлѣли зырянскій, 
пермяцкій и вотскій», т. е. «что языкъ народа, создавшаго рѣчныя названія 
съ окончаніемъ на ма, находится въ родствѣ съ нынѣшнимъ пермяцкимъ 
нарѣчіемъ» (Вот. стр. 34, 39). Что этотъ родственный вотякамъ народъ, 
который ранѣе ихъ жилъ въ этомъ краѣ, былъ именно чудь, это, по мнѣ- 
нію автора, доказывается народиымъ преданіемъ. Противъ такого способа 
доказательства можно возразить, что, прежде всего, слѣдовало-бы дока- 
зать, что дѣйствительно та и va Фонетически соотвѣтствуютъ другъ другу; 
извѣстно, что во всѣхъ Финско-угорскихъ языкахъ слова, соотвѣтствующія 
зыр. va, начинаются съ ѵ , слѣдовательно, мы должны предположить, что ѵ , 
въ началѣ слова, въ этомъ неизвѣстномъ языкѣ перешло въ ш, а это не 
есть обыкновенный переходъ 1 ); но вокализму и отпаденію первоначаль- 
1) Примѣры, приведенные Весне (Слав.-Фин. культурныя отношенія, стр. 11), по 
моему мнѣнію, ничего не доказываютъ объ этомъ исчезнувшемъ языкѣ. 
