58 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
чистоты» (стр. 290). Вотъ исходная точка г. Воскресенскаго, заставив- 
шая его довѣрчиво положить въ основ} 7 изданія Галичскій текстъ, нѣкогда 
привлекшій вниманіе иарх.АмФИЛохія 1 ). Но, если Горскій и Новоструевъ 
были невольными виновниками того, что мы теперь имѣемъ научное, превос- 
ходное изданіе (пока) ев. Марка, за что нельзя не поблагодарить и г. Вос- 
кресенскаго, то оказались они виновниками, хотя и не виноватыми, въ той 
неточности, которую допустилъ г. Воскресенскій въ разсматриваемомъ его 
положеніи: буквально приведя характеристику апракосовъ сравнительно съ 
тетрами ихъ труда Горскаго и Невоструева, онъ вмѣстѣ съ ними отри- 
цаетъ согласіе въ переводѣ въ текстѣ апракоса и тетра (разумѣется, гдѣ они 
совпадаютъ въ содержаніи) и не признаетъ первоначальности текста въ 
апракосѣ. Въ дальнѣйшемъ изслѣдованіи онъ, ссылаясь на мнѣніе И. В. Яги ча 
(изъ Сборн. Отд. рус. яз. т. 33, стр. 78 — 79), уже допускаетъ это единство 
и первоначальность апракоса: «св. Кириллъ и Меѳодій, говоритъ онъ, пер- 
воначально перевели на славянскій языкъ Евангеліе и Апостолъ — апра- 
косы... Но возможно допустить, что уже св. Меѳодій, дополнивъ недоста- 
вавшее въ первоначальномъ переводѣ, расположилъ Евангеліе и Апо- 
столъ въ ихъ обыкновенномъ порядкѣ» (стр. 209, прим. 3). Такимъ обра- 
зомъ, о первоначальности славянскаго перевода (а о немъ только и 
идетъ рѣчь) по отношенію къ тетрамъ и апракосамъ рѣчи быть не можетъ; 
а если уже заводить эту рѣчь, то, слѣдуя словамъ автора, приходится рѣ- 
шать скорѣе въ пользу апракоса, какъ это выходитъ и изъ совершенно 
вѣрнаго толкованія имъ мѣста изъ житія св. Кирилла. Эта неясность, 
прямо путаница, произошла у г. Воскресенскаго отъ того, что онъ упо- 
требляетъ безразлично терминъ «первоначальный» и для греческаго еван- 
гельскаго текста вообще (какъ это понимали и Горскій съ Невоструе- 
вымъ) и для перевода, совершеннаго св. Братьями 2 ). Но этотъ вопросъ 
о первоначальности того или другого вида евангелія въ славянскомъ пере- 
водѣ, поднимаетъ другой не менѣе важный вопросъ о болѣе точномъ опре- 
дѣленіи отношеній апракоса къ четвероевангелію: апракосъ былъ трудомъ 
славянскихъ апостоловъ — это не подлежитъ сомнѣнію; также не подле- 
житъ сомнѣнію и то, что тетръ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ но содержанію сходится 
съ апракосомъ, восходитъ къ тому же источнику; но въ какомъ отношеніи 
къ труду Кирилла и Меѳодія находятся тѣ мѣста тетра, которыхъ нѣтъ въ 
апракосѣ? Г. А. Воскресенскій мимоходомъ рѣшаетъ эготъ вопросъ 
1) Амфилохія привлекъ онъ также и тѣмъ, что «благодаря именно его южно-рус- 
скому происхожденію онъ близокъ къ первоначальному труду славянскихъ первоучителей» 
(см. Ягича, Сборн. Отд. русск. яз. 33, стр. 75). 
2) Не даромъ же точные въ своихъ выраженіяхъ описатели, говоря о славянскихъ 
текстахъ, говорятъ объ ихъ «чистотѣ» а не «первоначальности». 
