116 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
съ началомъ славянской письменности, древнѣйшій памятникъ которой изу- 
чаетъ авторъ, остался въ сторонѣ; а вопросы эти существенны. Его взгляда 
на многіе жгучіе вопросы первыхъ шаговъ славянской христіанской ли- 
тературы мы не видимъ, или лее мы должны сами добираться до этихъ 
взглядовъ по тѣмъ сужденіямъ автора, которыя онъ высказываетъ но иному 
или инымъ поводамъ. Это мы и попробуемъ сдѣлать въ немногихъ словахъ, 
слѣдуя шагъ за шагомъ за изложеніемъ самого автора. Прежде всего ав- 
торъ сообщаетъ намъ о замѣчательной чистотѣ христіанскихъ понятій въ 
евангельскомъ переводѣ — Фактъ давнымъ давно всѣмъ, мало мальски ин- 
тересующимся свящ. писаніемъ, хорошо извѣстный; это авторъ считаетъ 
нужнымъ подтвердить примѣромъ, взятымъ изъ труда Ѳ. И. Буслаева 
«О вліяніи христіанства на славянскій языкъ» (М. 1848). Эта ссылка нужна 
ему затѣмъ, чтобы напомнить намъ, что это качество славянскаго перевода 
«доляшо быть поставлено тѣмъ въ большую заслугу свв. славянскихъ перво- 
учителей, что до нихъ языкъ славянскій не имѣлъ ни литературы, ни даже 
настоящаго письма» (стр. 206). Эта заслуга заключалась въ томъ, «что 
переводчики старались передать христіанскія понятія во всевозможной 
чистотѣ: все, что напоминало обрядъ или обычай языческій и противный 
христіанству, они считали недостойнымъ евангельской чистоты» (ibid.; взято 
буквально изъ книги Буслаева, стр. 90). Ниже нѣсколько (послѣ примѣра 
взятаго изъ Буслаева же о переводѣ δαίμων и μυστήριον) эта мысль до- 
полняется: «не одними общими, отвлеченными понятіями славянскіе пере- 
водчики передавали христіанскія идеи, но и уже готовыми словами христі- 
анскаго значенія, можетъ быть, задолго до перевода уже утвердившимися 
въ славянскомъ языкѣ» (стр. 207). Стало быть, въ чемъ же заключается 
заслуга переводчиковъ св. писанія? Изъ словъ проФ. Воскресенскаго это 
не ясно, разъ онъ даже прибавляетъ: «они (т. е. слова христіанскаго зна- 
ченія) были уже всѣмъ понятны, совершенно ославянились, ходили въ 
устахъ народа, ранѣе перевода св. писанія, вытѣснивъ собою языческія 
понятія, имъ соотвѣтствующія. Такія слова тѣмъ охотнѣе заимствовались^) 
первыми переводчиками, чѣмъ мѣнѣе напоминали они славянамъ старину и 
ихъ прежнія языческія вѣрованія» (ibid.). Можетъ быть, заслуга перевод- 
чиковъ заключалась въ выборѣ между словомъ «христіанскаго значенія» и 
словомъ «не христіанскаго (языческаго) значенія»? Это странно было бы 
вмѣнять въ заслугу переводчикамъ - миссіонерамъ, проповѣдывавшимъ 
именно христіанство, а не что либо иное! Въ чемъ же виноватъ тутъ 
УльФила, на счетъ котораго восхваляетъ проФ. Воскресенскій св. 
Братьевъ? Виноватъ ли онъ въ томъ, что, живя въ ІУ в., онъ не имѣлъ въ 
готскомъ языкѣ словъ «христіанскаго значенія», такъ какъ Готы не могли 
испытать на себѣ такого продолжительнаго и сильнаго вліянія христіанства, 
