130 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
исторіи славинснаго перевода Новаго Завѣта сей Чудовской списокъ имѣетъ 
весьма важное значеніе. Онъ содержитъ новую, третью редакцію или 
точнѣе новый переводъ Евангелія и Апостола» (стр. 54). . . Этотъ текстъ 
«но инымъ греческимъ чтеніямъ, а также по подбору словъ и выраженій 
совпадаетъ часто съ славянскимъ переводомъ толкованія Ѳеофилакта Бол- 
гарскаго на Евангелія» (стр. 276)... «Во второй половинѣ XIV вѣка вы- 
званное, вѣроятію, чрезвычайнымъ разнообразіемъ евангельскихъ списковъ 
первой и второй редакціи, явилось новое исправленіе или новый пере- 
водъ какъ Евангелія, такъ и всего Новаго Завѣта по греческимъ спис- 
камъ 1 ).... Переводъ этотъ представляетъ нѣчто самостоятельное, 
своеобразное, далекое отъ списковъ первой и второй редакціи. . . . Отличи- 
тельный характеръ сего новаго перевода — крайняя буквальность . . . Трудъ 
сего новаго перевода совершался неизвѣстнымъ лицомъ (если то не былъ 
святый Алексѣй) келейно, для себя лино, и не предназначался для широкаго 
церковнаго употребленія .... Эта третья редакція славянскаго перевода 
Евангелія совсѣмъ почти не имѣла распространенія ...» (стр. 299). Изъ 
приведенной характеристики обратимъ вниманіе на оцѣнку перевода: въ 
чемъ важность этой редакціи? Для нась не ясно: во всякомъ случаѣ важ- 
наго значенія для исторіи славянскаго перевода Чудовской текстъ имѣть 
не можетъ: это, судя по словамъ проФ. Воскресенскаго, единичная по- 
пытка, келейно исполненная, не назначавшая текстъ для общества, церкви, 
попытка неудачная, такъ какъ текстъ Чудовскаго типа распространенія 
не имѣлъ и только подъ конецъ исторіи евангельскаго текста принялъ 
участіе, и то въ ограниченныхъ размѣрахъ, въ созданіи нынѣшняго печат- 
наго текста: до конца XVII в. или до нач. XVIII в. онъ былъ чуждъ исто- 
ріи нашего св. писанія, и только въ 1751 году онъ сталъ въ кое-какихъ 
чтеніяхъ общимъ достояніемъ. Не вижу, почему его назвать важнымъ въ 
исторіи св. писанія; скорѣе бы я назвалъ его интереснымъ Фактомъ, по- 
казывающимъ, что и на Руси (если этотъ «переводъ» можно назвать рус- 
скимъ) одновременно съ юго-славянствомъ (можетъ быть, и немногими го- 
дами раньше) сознавалась необходимость болѣе прочнаго установленія 
евангельскаго текста; можетъ быть, это сознаніе и возникло не па Руси, 
а въ Константинополѣ у русскаго человѣка: въ XIV в. Константинополь, 
какъ извѣстно, сталъ на время небольшимъ центромъ, изъ котораго выхо- 
дили на Русь и новые переводы, и новые изводы старыхъ сочиненій; мо- 
жетъ быть, и это сознаніе въ необходимости исправить текстъ св. писанія, 
явившееся у русскаго грамотника , стоитъ въ связи съ тѣмъ же движеніемъ, 
которое выразилось въ дѣятельности патр. Евѳимія. Чудовской текстъ не 
1) Ср. Описаніе рукописи Синод, библ., I, 1, стр. 290. 
