132 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
тексты евангелія, не воспользовался ими для облегченія перевода, т. е. не 
пожелалъ тенденціозно, намѣренно имѣть въ виду старый переводъ? На 
эти два послѣдніе вопроса скорѣе всего надо отвѣтить отрицательно 1 ). Раз- 
ница вовсе не такъ велика менаду старшими текстами и Чудовскимъ, какъ 
мы можемъ себѣ представлять ее, говоря о двухъ переводахъ: самъ проФ. 
Воскресенскій перечисляетъ (на стр. 258) рядъ старыхъ чтеній первой 
редакціи, удержавшихся и въ третьей: ихъ много; далѣе, не мало случаевъ, 
гдѣ Чудовской текстъ удержалъ характерныя свойства второй редакціи 
(стр. 259) 2 ). Съ другой стороны, разъ согласиться съ проФ. Воскресен- 
скимъ, что главной цѣлью лица, отъ котораго идетъ Чудовской списокъ, 
была буквальность перевода, понятно, почему вышло такъ много откло- 
неній: а) редакція, или лучше редакціи греческія, лежавшія въ основѣ ста- 
рыхъ текстовъ, были отличны въ чтеніяхъ отъ имѣвшагося въ рукахъ гре- 
ческаго текста у создателя Чуковскаго списка; поэтому, старыя чтенія, 
точно соотвѣтствовавшія своимъ греческимъ текстамъ, оказывались часто 
песоотвѣтствовавшпми тексту редактора Чудовскаго текста, почему и 
измѣнялись; б) свободный, въ духѣ славянскаго языка точный переводъ 
(напр., два греческихъ слова = одному славянскому, см. стр. 275) при на- 
блюденіи буквальности у человѣка, которому уже не настолько близокъ 
былъ славянскій языкъ, для него уже условный (такимъ былъ для русскаго 
человѣка ХІУ в. языкъ св. писанія, въ основѣ юго-славянскій), могъ ка- 
заться не точнымъ: источникъ новаго ряда исправленій; в) дѣйствительныя 
отклоненія стараго славянскаго, особенно второй редакціи, текста отъ гре- 
ческаго, объясняемыя или поправкой по домыслу, или унаслѣдованной ошиб- 
кой, давали третій рядъ исправленій редактору Чудовскаго текста. Но отсюда, 
конечно, нельзя заключать ни о чемъ болѣе, какъ о послѣдовательной, основан- 
ной на принципѣ буквальности, справѣ стараго текста: нѣтъ надобности 
и возможности предполагать новый переводъ всего текста; въ отмѣченныхъ 
категоріяхъ чтеній стараго текста, дѣйствительно, являлся новый переводъ 
отдѣльныхъ выраженній; но это естественная и необходимая вещь при всякой 
справѣ переводнаго текста путемъ новой его свѣрки съ подлинникомъ... 
Другая особенность Чудовскаго текста, также отмѣчаемая Г. А. Воскре- 
1) Ягичъ рѣшительно отрицаетъ новый переводъ въ текстѣ Чудов.; cp. Archiv f. al. 
Pli. XVII, 297. 
2) Для примѣра того, какъ различны могутъ быть въ передачѣ однихъ и тѣхъ-же 
греческихъ выраженій два перевода, я бы могъ указать на Пчелу по старо -русскому пере- 
воду (около XIV в.) и болгарскому (около того-же времени), напр. αισχρόν — зло — скврьно ; 
о ρονεΤν — мыслити — мудрствовати; εύπράττειν — добротворити — благотворити; σοφός — 
мудръ — мудростьнъ; ισχυρός — крѣпкій — сильный; χαλινόν — узда — бразда; μετ’άδικίας — 
безправды — съ неправдою; όιάθεσις — нравъ — дѣло; άγαπαν — лю бити — любовь имѣти 
и т. д. (Русск. текстъ изд. В. Семеновымъ (Спб., 1893 г.) — болгарскій текстъ въ сербской 
рецензіи въ рукописи мон. Крушедола; всѣ сравненія взяты изъ 1-й и 2-й главы). 
