138 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
чтенія евангелія; такимъ образомъ, онъ лишенъ былъ возможности полу- 
чить болѣе точную классификацію текстовъ по мѣстностямъ, связать эту 
особенность съ историческимъ ходомъ развитія евангельскаго текста. Этотъ 
недостатокъ чуткости <і>илолога былъ причиной недостаточно отчетливой, а 
подчасъ сбпвчивой и устарѣлой терминологіи, какъ въ описаніяхъ рукопи- 
сей, такъ и въ характеристикѣ чтеній, а также причиной того, что, изобра- 
жая начала славянскаго перевода, онъ не удѣлилъ ни слова вопросу о пере- 
ходѣ письменности (и евангелія въ частности) съ юга славянства на западъ 
и вовсе не освѣтилъ обратное перенесеніе св. писанія на югъ. Это же об- 
стоятельство — недостатокъ «Филологическаго чутья — заслонило отъ него 
значеніе не-евангельскихъ текстовъ въ исторіи евангелія: Супр. рукой., 
Кіевскіе отрывки, Іоаннъ Экз. не дали указаній на исторію евангельскаго 
текста, а служили оправданіемъ, совершенно ненужнымъ, существованія 
того или другого выраженія въ славянскомъ языкѣ вообще. На тотъ 
же недостатокъ указываютъ и попытки автора отмѣтить «древнія» слова, 
слова «русскія» и «юго-славянскія»: та характеристика, какую онъ намъ 
предлагаетъ, въ большинствѣ случаевъ «Филологической критикой не оправ- 
дывается. 
2) Вторымъ такимъ же общимъ недостаткомъ, обусловившимъ для 
автора частные недостатки, повліявшіе въ свою очередь на его выводы, 
приходится счесть недостатокъ въ примѣненіи метода. Указанный въ общихъ 
чертахъ, осторожно намѣченный методъ Горскаго и Невоструева, обра- 
щенъ авторомъ въ категорическій пріемъ, такъ какъ авторъ недостаточно 
вдумался въ суть метода своихъ учителей, недостаточно принялъ во вни- 
маніе то, что выработала методологія по св. писанію послѣ знаменитыхъ 
описаній Синод, библ. Первое — это опредѣленіе редакцій св. писанія: 
исходя изъ черезчуръ рѣзкаго опредѣленія «редакціи», авторъ заслонилъ 
себѣ болѣе точное представленіе объ исторіи свящ. писанія по отношенію 
къ редакціямъ: поэтому онъ не увидалъ, да при томъ слабо руководимый 
«Филологіей, что уже древнѣйшій текстъ представляетъ рядъ градацій, что 
переходъ отъ одной градаціи къ другой совершается постепенно; что 
эта постепенность есть характерная черта въ исторіи всего евангельскаго 
текста, по крайней мѣрѣ, до созданія тръновскпхъ и ресавскихъ изводовъ, 
на сколько мы можемъ судить до сихъ поръ. Изъ этого неточнаго предста- 
вленія исторіи евангельскаго текста, созданнаго въ авторѣ неправильнымъ 
сужденіемъ о «редакціи» св. писанія, вытекаетъ желаніе непремѣнно разбить 
евангельскій текстъ въ его исторіи на опредѣленное число редакцій: это не 
оправдалось на дѣлѣ, привело автора къ произвольному, насильственному, 
внесенію рукописей подъ опредѣленныя рубрики, что опять таки не оправ- 
дывается даже тѣмъ, что далъ самъ авторъ. Въ результатѣ — не онравды- 
