1G6 
ОТЧЕТЪ О ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ромъ могущество Сената, второстепенное положеніе Конференціи, особое 
значеніе тайнаго Кабинета, все объясняется лпчностыо самой Императрицы. 
Нежеланіе Императрицы заниматься дѣлами управленія является причиною 
того, что совѣты, состоящіе при ея особѣ, играютъ сравнительно незначи- 
тельную роль: вся спла власти переходить къ единственному существую- 
щему самостоятельно высшему учрежденію — Сенату. Тайный Кабинетъ 
рѣшаетъ только нѣкоторыя дѣла — главнымъ образомъ флотъ и горное 
дѣло, которые почему то болѣе интересуютъ Императрицу. Наступаютъ 
серьезныя затрудненія въ иностранной политикѣ, внѣшнимъ выраженіемъ 
которыхъ служитъ семилѣтняя война, и сама императрица поневолѣ вни- 
каетъ въ дѣла сначала по внѣшней политикѣ, а затѣмъ и въ дѣла внутрен- 
няго управленія, неминуемо связанныя съ общимъ ходомъ внѣшнихъ отно- 
шеній. Необходимость носительницѣ самодержавія самой заниматься дѣ- 
лами оживляетъ совѣтъ при ея особѣ, такъ называемую Конференцію. 
ПроФ. Щегловъ не можетъ найти должнаго пути приложенія своего исто- 
рическаго метода къ изслѣдованію нашего высшаго управленія XVIII в., 
потому что онъ не знаетъ, чего онъ самъ ищетъ. Если въ разсматриваемую 
эпоху онъ хочетъ открыть, какое учрежденіе имѣло законосовѣщательныя 
Функціи, то получится отвѣтъ: и Сенатъ, и Кабинетъ, и Конференція. Если 
онъ захочетъ } 7 знать, какое изъ учрежденій имѣло значеніе высшаго цен- 
тральнаго установленія, то на это отвѣта получить нельзя, ибо высшею 
распоряжающею волею въ государствѣ была всетаки одна воля Импера- 
трицы и каждое изъ названныхъ учрежденій легко можетъ быть объяснимо 
по соображенію со всѣмъ политическимъ строемъ Елизаветинской эпохи. 
Остановившись подробно па этомъ примѣрѣ, я имѣлъ цѣлью показать не- 
состоятельность научныхъ пріемовъ изслѣдованія въ разбираемомъ сочи- 
неніи. Подобное обращеніе съ весьма цѣннымъ матеріаломъ, весьма обсто- 
ятельно собраннымъ г. Щегловымъ въ своемъ сочиненіи, не можетъ дать 
никакихъ научныхъ выводовъ. Тѣ выводы, къ которымъ приходитъ авторъ 
вь заключеніи къ своему сочиненію, совершенно могутъ быть опровергнуты 
на основаніи самой книги г. Щеглова. Это я старался показать, говоря о 
двухъ выводахъ автора: о вліяніи аристократіи и о политическомъ харак- 
терѣ высшихъ учрежденій первой половины XVIII в. Обѣ эти черты вмѣ- 
стѣ съ борьбою личнаго и коллегіальнаго начала не имѣютъ, по мнѣнію 
г. Щеглова, вліянія на образованіе учрежденій во второй половинѣ 
XVIII в. О послѣдней чертѣ нашего высшаго управленія г. Щегловъ 
говоритъ очень мало (стр. 13) и ничѣмъ не мотивируетъ это очень странное 
положеніе. Борьба личнаго и коллегіальнаго начала сказывается сильно 
именно въ концѣ XVIII в. въ царствованіе Екатерины II и въ особенности 
съ самаго начала XIX вѣка со времени учрежденія министерствъ. 
