ХХІУ 
КИТАБЕ АКДЕСЪ, ВВЕДЕНІЕ. 
въ нижнемъ этажѣ, гдѣ я былъ сердечно принятъ нѣсколькими лицами, 
которыхъ я еще не видалъ. Между ними оказались двое младшихъ сыновей 
Беха; одному изъ нихъ, повидимому, было около двадцати пяти лѣтъ, а 
другому около двадцати одного. Оба имѣли прекрасную и выразительную 
наружность, а выраженіе лица младшаго было особенно мягко и привлека- 
тельно. Кромѣ нихъ подошелъ меня привѣтствовать очень пожилой чело- 
вѣкъ съ свѣтло-голубыми глазами и бѣлой бородой, зеленая чалма кото- 
раго обнаруживала въ немъ потомка Пророка. Онъ сказалъ: «Мы не 
знаемъ, какъ мы тебя должны привѣтствовать, должны ли мы говорить 
«ас-селяму алейкомъ» или «Аллаху абха». Когда мнѣ стало извѣстно, что 
этотъ почтенный старецъ былъ не только однимъ изъ первыхъ послѣдова- 
тей Баба, но и родственникомъ и товарищемъ ранняго дѣтства его, можно 
себѣ представить, съ какой жадностью я взиралъ на него и внималъ каж- 
дому его слову. 
Итакъ, я очутился гостемъ въ Бехдже , въ самомъ центрѣ всего, что 
считается бабидами возвышеннымъ и священнымъ. Здѣсь я провелъ пять па- 
мятныхъ дней, во время которыхъ я пользовался безподобными и превысив- 
шимивсѣ мои надежды удобствами для сношеніясъ тѣми, кто является дѣйстви- 
тельнымъ источникомъ того могущественнаго и заявительнаго духа, который 
работаетъ съ невидимой, но постоянно возрастающей, силой для преобразо- 
ванія и оживленія народа, пребывающаго во снѣ, подобномъ смерти. Это 
было въ дѣйствительности необычное и волновавшее душу ощущеніе, о кото- 
ромъ я отчаиваюсь дать даже слабое представленіе. Въ самомъ дѣлѣ, я могъ 
бы попытаться описать съ большими подробностями лица и образы, окру- 
жавшіе меня, разговоры, которые я имѣлъ преимущество слышать, торже- 
ственные напѣвы при чтеніи священныхъ книгъ, общее чувство гармоніи 
и довольства, которое здѣсь царило, и душистые, тѣнистые сады, куда мы 
въ полдень иногда удалялись, — но все это было ничто въ сравненіи съ той 
духовной атмосферой, которой я былъ окруженъ. Персидскіе мус} г льмане 
часто вамъ скажутъ, что бабиды околдовываютъ и очаровываютъ своихъ 
гостей такъ, что они, возбужденные чарами, передъ которыми нельзя 
устоять, приходятъ въ состояніе, которое упомянз т тые мусульмане счи- 
таютъ страннымъ и необъяснимымъ сумашесгвіемъ. Какъ ни безоснова- 
тельно и нелѣпо это убѣжденіе, оно однако покоится на болѣе прочной 
Фактической основѣ, чѣмъ большая часть тѣхъ розсказней, которыя мусуль- 
мане распространяютъ про этихъ людей. Духъ, которымъ проникнуты ба- 
биды, таковъ, что врядъ ли можетъ не отражаться самымъ могуществен- 
нымъ образомъ на всѣхъ подвергающихся его вліянію. Онъ можетъ 
оттолкнутъ’ или увлечь: но онъ не можетъ быть игнорируемъ или прене- 
брегаемъ. Пусть тѣ, которые не видѣли, не вѣрятъ мнѣ, если хотятъ, 
