30 
Е. Ѳ. Карскій, 
народа, т. е. записываются и печатаются строго Фонетически; или, съ удер- 
жаніемъ главнѣйшихъ чертъ народныхъ говоровъ, сохраняется ороограФІя 
историческая; или, наконецъ, орѳографіи придается единообразный видъ съ 
удержаніемъ лишь лексическихъ и синтаксическихъ особенностей народ- 
ныхъ говоровъ, а также отчасти морфологическихъ. Перваго рода орѳогра- 
фія возможна тогда, когда лица, записывавшія народныя произведенія, 
были въ достаточной степени знакомы съ народной рѣчью и умѣли пра- 
вильно передать ее посредствомъ письма. Такія записи особенно интересны 
для знакомства съ языкомъ населенія. Почти такое же значеніе имѣютъ и 
записи второго рода, особенно если редакція умѣло и строго послѣдова- 
тельно соединяетъ Фонетическіе пріемы письма съ исторической орѳогра- 
фіей. Тутъ возможны, конечно, и условныя написанія, требуется только, 
чтобы они были строго послѣдовательны. Наконецъ, третій пріемъ для 
языка имѣетъ менѣе всего значенія, но онъ очень удобенъ въ чисто лите- 
ратурномъ отношеніи, такъ какъ облегчаетъ знакомство съ народными 
произведеніями для лицъ, не знающихъ мѣстныхъ говоровъ. Этого способа 
изданія народныхъ произведеній удобнѣе всего держаться въ томъ случаѣ, 
когда записи не отличаются послѣдовательностью, а самъ редакторъ не 
имѣетъ возможности провѣрить ихъ на мѣстѣ записи. — Обращаясь къ 
орѳографіи, которой придерживается въ изданіи разсматриваемыхъ «Мате- 
ріаловъ» г. Шейнъ, находимъ, что онъ слѣдуетъ второму способу обнаро- 
дованія этнографическихъ произведеній. Такъ у него вездѣ есть ѣ , ъ и г>; 
даже удержано о безударное, обыкновенно произносимое иначе; согласные 
голосовые передъ безголосными оставлены безъ перемѣны. Если строго 
послѣдовательно держаться такого, такъ сказать, условно Фонетическаго 
письма, то изданіе народныхъ произведеній въ научномъ отношеніи будетъ 
вполнѣ удовлетворительно. Разсматривая изданіе г. Шейна, находимъ 
слѣдующіе недостатки: 1) въ отношеніи передачи общерусскаго безудар- 
наго о. Въ предисловіи къ I т. 1 ч. г. Шейнъ заявляетъ, что «неударяе- 
мое о, произносимое во всей области бѣлорусской рѣчи, какъ я», онъ 
«оставилъ безъ измѣненія въ его этимологической неприкосновенности, 
какъ это принято въ литературномъ языкѣ». Но такое утвержденіе относи- 
тельно всей бѣлорусской рѣчи — явное заблужденіе. Въ нѣкоторыхъ мѣ- 
стахъ дѣло дѣйствительно такъ и обстоитъ. Но какъ уже давно замѣтили 
С. П. Микуцкій (Отчеты II отд. Имп. Ак. Наукъ о Филологическомъ пу- 
тешествіи по Западнымъ краямъ Россіи. Тетрадь II. 1865 г., стр. 37) и 
И. И. Носовичъ (Бѣлорусскія пословицы, помѣщенныя въ Сборп. Отд. 
русс. яз. и сл. Акад. Η., т. XII, стр. У), а ташке какъ приходилосьнаблю- 
дать намъ самимъ (ср. наши Обзоръ звуковъ и Формъ бѣлор. рѣчи, § 73, 
80, 81, 82, 85;Къисторіи звуковъ и Формъ бѣлор. рѣчи, стр. 174 — 179), 
