22 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
доступныхъ данныхъ по весьма важнымъ, можно сказать, основнымъ вопро- 
самъ русской образованности XIX вѣка, недостатки — въ излишней де- 
тальности многихъ вставныхъ эпизодовъ и нерѣдко въ своеобразномъ и 
произвольномъ освѣщеніи лицъ и событій. Данныя, тщательно собранныя 
и разработанныя г. Барсуковымъ, въ подавляющемъ большинствѣ за- 
ключаются въ печатномъ, изданномъ матеріалѣ, съ добавленіями изъ ма- 
теріала рукописнаго, неизданнаго. Но и этихъ добавленій такъ много, что 
разработка ихъ однихъ потребовала бы значительнаго количества времени 
и большого труда; между тѣмъ въ книгѣ г. Барсукова неизданный ма- 
теріалъ, состоящій изъ переписки Погодина, изъ его дневника и автобіо- 
графическихъ воспоминаній нѣкоторыхъ лицъ, находившихся въ сноше- 
ніяхъ съ Погодинымъ — представляетъ собою незначительную, быть мо- 
жетъ, одну десятую, часть всего матеріала, собраннаго и обработаннаго 
г. Барсуковымъ. Что касается до матеріала печатнаго разсматривае- 
мой книги, среди котораго почти теряется матеріалъ рукописный, — то въ 
данномъ случаѣ на этомъ вопросѣ слѣдуетъ нѣсколько остановиться. 
Качество такого печатнаго матеріала и способы его собиранія и об- 
работки представляютъ неимовѣрныя трудности, вполнѣ понятныя только 
тѣмъ, кто сами работали надъ такимъ матеріаломъ. Это все — забытыя 
въ настоящее время книги и журнальныя и газетныя статьи, и собрать 
такой печатный матеріалъ, въ особенности на пространствѣ полустолѣтія 
для подробнаго изображенія столь разнообразной дѣятельности, какова была 
дѣятельность Погодина, въ связи съ событіями его времени — есть трудъ, 
превышающій многія работы по неизданнымъ архивнымъ источникамъ. 
Старыя изданія, преимущественно изданія періодическія — это некрополь 
литературы, и нужно положить много труда и имѣть большую энергію, 
чтобы отважиться на своего рода курганныя раскопки въ этой области 
старой печатной литературы. Обработка такого матеріала при отмѣченной 
задачѣ представляетъ также неимовѣрныя трудности. 
Погодинъ, родившись на порогѣ XIX вѣка, прожилъ три четверти 
этого вѣка, принимая самое дѣятельное участіе во всѣхъ явленіяхъ умствен- 
ной и литературной русской жизни за это долгое время. Цѣлый рядъ поко- 
лѣній ученыхъ и литераторовъ, съ которыми онъ находился въ общеніи, 
то дружескомъ, то враждебномъ — смѣнился: возникали и прекращались 
убѣжденія, воззрѣнія, направленія и «вѣянія», — а онъ все стоялъ несо- 
крушимъ, неизмѣнно и упорно твердя одно и то же. Весьма естественно, 
что человѣкъ «простой русской среды», человѣкъ народа въ самомъ непо- 
средственномъ значеніи этого слова, со всѣми симпатичными и антипатич- 
ными чертами русскаго простолюдина, какимъ былъ Погодинъ — не могъ 
быть оцѣненъ по достоинтсву «людьми сороковыхъ годовъ», абстрактными 
