50 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
по мѣрѣ вступленія ихъ въ составъ Россійскаго государства; начинались 
онѣ Кіевомъ и оканчивались Шемахой и Дербентомъ. Кромѣ того не было 
единства и системы въ представительствѣ. Сибирь, напримѣръ, не имѣла 
вовсе представителей своего населенія; ее изображалъ одинъ Ермакъ, слѣ- 
довавшій непосредственно за Дербентомъ и замыкавшій шествіе. Всѣ три 
остзейскія (прибалтійскія) губерніи вмѣстѣ, затѣмъ Литва, Грузія, Фин- 
ляндія и Царство Польское, эти отдѣльные этнографическіе районы, имѣли 
лишь по парѣ представителей, будучи поставлены такимъ образомъ наравнѣ 
съ отдѣльными коренными русскими губерніями. Малорусское племя и ка- 
заки разныхъ мѣстностей были перемѣшаны съ великоруссами. Очевидно, 
желали дать преимущество основному, коренному, русскому населенію и 
показать наглядно его Фактическое преобладаніе надъ Малорусскимъ пле- 
менемъ и надъ инородцами. Изъ всѣхъ знаменитыхъ русскихъ людей удо- 
стоились чести быть включенными въ шествіе лишь пять. Шествіе откры- 
валъ полумиѳическій Добрыня, дядя Владиміра Святого, а замыкалъ, какъ 
замѣчено выше, Ермакъ. Съ представителями Костромы шелъ Иванъ Су- 
санинъ, Нижній-Новгородъ изображался княземъ Пожарскимъ и Мини- 
нымъ, а Холмогоры — Ломоносовымъ. 
Но московскія торжества были омрачены такъ называемымъ «дѣломъ 
Петрашевскаго», обнаруженнымъ въ апрѣлѣ 1849 года въ Петербургѣ; 
изъ частныхъ сборищъ молодыхъ людей, бесѣдовавшихъ о разныхъ со- 
ціальныхъ и Филантропическихъ вопросахъ, въ томъ числѣ и о крестьян- 
ской свободѣ, это дѣло было раздуто въ серьезное тайное политическое об- 
щество. Въ то же время, какъ въ историко-этнографическихъ праздне- 
ствахъ, вся Москва любовалась народной русской одеждой, было объявлено 
правительственное гоненіе на бороду, это исконное отличіе русскаго народа 
отъ народовъ западной Европы, какъ на вывѣску «Французскаго» свободо- 
мыслія. Такимъ образомъ императоръ Николай I заявлялъ совершенно 
опредѣленно, что помимо оффиціальной программы народности — никакой 
другой онъ не потерпитъ. 
Погодинъ на страницахъ «Москвитянина» распускался въ востор- 
гахъ, описывая пребываніе Царя въ Москвѣ и «торжество» у генералъ- 
губернатора и въ Россійскомъ Благородномъ Собраніи (онъ не рѣшался 
называть его маскарадомъ); а въ своемъ «Дневникѣ» и частной перепискѣ 
«дѣло Петрашевскаго» объяснялъ тлетворнымъ вліяніемъ запада, отравив- 
шимъ Петербургъ, но не задѣвшимъ православной Москвы. Статья Пого- 
дина «Царь въ МосквѣД, отмѣчавшая въ звучныхъ Фразахъ различіе Рос- 
сіи отъ запада и указывавшая на православіе, самодержавіе и народность, 
какъ на основы этого различія — написана была совершенно въ духѣ тог- 
дашнихъ правительственныхъ воззрѣній и по выспренности тона напоми- 
