58 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
общаго неблагопріятнаго впечатлѣнія на мыслящихъ русскихъ людей отъ 
«Выбранныхъ мѣстъ изъ переписки Гоголя съ друзьями», и матеріалъ этотъ 
не потерялъ своего значенія даже послѣ всесторонней его обработки г. Шен- 
рокомъ въ его послѣднихъ трудахъ по біографіи Гоголя. 
Въ послѣднее время, какъ извѣстно, нѣкоторые русскіе публицисты 
«охранительнаго направленія» стремятся убѣдить русскую публику въ томъ, 
что въ книгѣ, о которой идетъ рѣчь, Гоголь достигъ вершины своего ду- 
ховнаго развитія и взглянулъ должнымъ образомъ на настоящія потребно- 
сти и задачи русскаго просвѣщенія съ религіозной, христіанской точки 
зрѣнія. Самъ Η. П. Барсуковъ раздѣляетъ это воззрѣніе, но сообщаемые 
имъ же Факты приводятъ къ совершенно противоположнымъ выводамъ. 
При появленіи книги Гоголя въ ея защиту энергически высказался, 
главнымъ образомъ, кн. П А. Вяземскій; выражала ей свое сочувствіе 
въ частныхъ бесѣдахъ и письмахъ личный другъ Гоголя, А. О. Смир- 
нова; но всѣ остальные литераторы, не исключая даже такихъ старовѣ- 
ровъ литературы, какъ Погодинъ и Шевыревъ, обрушились на книгу 
Гоголя. Еще до появленія извѣстнаго письма Бѣлинскаго къ Гоголю 
изъ Зальцбрунна, писалъ С. Т. Аксаковъ, какъ самому Гоголю, такъ 
и своему сыну И. С. Аксакову, весьма рѣзкіе отзывы о религіозныхъ, 
общественныхъ и литературныхъ воззрѣніяхъ Гоголя. Въ концѣ декабря 
1846 г., когда книга Гоголя была уже отпечатана, но еще не вышла въ 
свѣтъ, С. Т. Аксаковъ писалъ Гоголю слѣдующія знаменательныя строки: 
«Уже давно начало не нравиться мнѣ ваше религіозное направленіе. 
Не потому, что я, будучи плохимъ христіаниномъ, плохо понималъ его и 
оттого боялся; но потому, что проявленіе христіанскаго смиренія казалось 
мнѣ проявленіемъ духовной гордости вашей. . . Между тѣмъ, ваше новое 
направленіе развивалось и росло... каждое ваше письмо подтверждало ихъ. 
Вмѣсто прежнихъ дружескихъ, теплыхъ изліяній, начали появляться наста- 
вленія проповѣдника, таинственныя, иногда пророческія, всегда холодныя 
и, что хуже всего, полныя гордыни въ рубищѣ смиренія. . . Опасенія мои 
превратились въ страхъ. . . Въ это время меня начинала постигать ужас- 
ная бѣда: я терялъ безвозвратно зрѣніе... Отчаяніе овладѣло мною. Я 
излилъ скорбь мою въ вашу душу и получилъ въ отвѣтъ нѣсколько сухихъ 
и холодныхъ строкъ. . . Не много было предметовъ, возбуждавшихъ мое 
душевное участіе; но вы были изъ первыхъ. Тѣлесное здоровье ваше, 
какъ видно, поправилось и дѣятельность возобновилась; но какая дѣятель- 
ность? . . Предисловіе ваше ко второму изданію «Мертвыхъ душъ» пора- 
зило меня. . . и когда Шевыревъ читалъ мнѣ его, то мои стенанія отъ 
Физическихъ мученій замѣнились стенаніями душевными. . . Вслѣдъ за этимъ 
разнеслись темные слухи, что въ Петербургѣ печатается цѣлая книга ва- 
