108 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІЙ 
рокою по своему характеру, повѣствовавшею о событіяхъ, имѣвшихъ ин- 
тересъ для цѣлой области, а другой разъ и для всей Руси: такая лѣтопись 
велась при дворѣ того или другого князя ; политическое значеніе князя опре- 
дѣляло содержаніе и характеръ лѣтописи; его походы, политическіе успѣхи, 
благочестивыя дѣянія, родственныя связи и т. д. — вотъ что вызывало за- 
пись и служило основаніемъ для лѣтописи. Впрочемъ, я далекъ отъ мысли 
обобщать черты нѣкоторыхъ дошедшихъ до насъ лѣтописей и распростра- 
нять ихъ на все древнее лѣтописаніе. Въ 1-хъ, не всегда событія переда- 
вались съ тою или другою субъективною окраской, зависѣвшею отъ симпатіи 
или антипатіи къ тому или другому князю ; поэтому по нѣкоторымъ лѣто- 
писнымъ сводамъ никоимъ образомъ нельзя заключить, вокругъ какой по- 
литической личности они составлены; во 2-хъ, мы имѣемъ прямыя указанія 
на существованіе лѣтописей некняжескихъ (таковы, наир., новгородскія лѣ- 
тописи). Но разсмотрѣніе хотя бы тѣхъ обрывковъ ростовской лѣтописи, 
которые прослѣжены г. Тихомировымъ по Лаврентьевскому своду, или 
еще изученіе переяславской лѣтописи, въ извѣстіяхъ которой почтенный из- 
слѣдователь справедливо открываетъ приверженца Юрія и Ярослава, против- 
ника Константина (с. 258), приводятъ насъ къ другому болѣе общему вы- 
воду: наши лѣтописи не были офиціальными актами, памятными записками, 
механическою сшивкой разнороднаго матеріала, — это были литературныя 
произведенія, дававшія широкій просторъ личному чувству автора, считав- 
шаго себя полнымъ и безотвѣтственнымъ хозяиномъ накопленнаго имъ 
матеріала — предшествовавшихъ лѣтописныхъ сводовъ, лѣтописей, веден- 
ныхъ другими лицами, сказаній, извѣстныхъ но другимъ памятникамъ. Боль- 
шинство нашихъ лѣтописныхъ сводовъ безыменно, но тѣмъ не менѣе ха- 
рактеръ ихъ таковъ, что изслѣдованіе каждаго изъ нихъ должно начинаться 
съ опредѣленія личности составителя свода (времени, мѣста, обстоятельствъ, 
при которыхъ онъ работалъ). Можно съ увѣренностью сказать, что всѣ, 
дошедшіе до насъ лѣтописные своды предполагаютъ существованіе другихъ 
болѣе древнихъ сводовъ, лежащихъ въ ихъ основаніи. Поэтому изслѣдова- 
ніе ихъ должно приводить къ опредѣленію (предположительному) этихъ 
основныхъ сводовъ; дальнѣйшее изслѣдованіе должно открывать, не проис- 
ходятъ ли такіе основные своды изъ сводовъ еще болѣе древнихъ и перво- 
начальныхъ. Первоначальный лѣтописный сводъ, входя въ составъ другого 
позднѣйшаго, могъ обосложняться сказаніями, а также извѣстіями, заим- 
ствованными изъ другихъ сводовъ, другихъ памятниковъ, или записанными 
на основаніи устнаго преданія; самъ онъ составлялся частью на основаніи 
какихъ-нибудь литературныхъ произведеній, частью же на основаніи уст- 
наго преданія, народныхъ сказаній, разсказовъ современниковъ. Такимъ 
образомъ, въ результатѣ анализа состава какого бы то ни было лѣтопис- 
