по 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
въ тѣни тѣ дѣйствительные источники, опредѣленіе которыхъ составляетъ 
прямую задачу изслѣдователя: я говорю о тѣхъ болѣе древнихъ лѣтописныхъ 
сводахъ, гдѣ уже заключался весь тотъ матеріалъ, который старается расчле- 
нить г. Тихомировъ, т. е. какъ погодныя записи, такъ и сказанія. Ана- 
лизъ Лаврентьевскаго лѣтописнаго свода ставитъ г. Тихомирова лицомъ 
къ лицу съ нѣкоторыми сказаніями , бывшими извѣстными сводчику (ка- 
кому? Лаврентію или составителю болѣе древняго свода?), и съ погодными 
записями , ведшимися во Владимирѣ, Ростовѣ, Суздалѣ и т. д. Между тѣмъ, 
мнѣ кажется, что такой анализъ долженъ привести къ возстановленію нѣ- 
сколькихъ лѣтописныхъ сводовъ, предшествовавшихъ тому, который дошелъ 
до насъ въ спискѣ 1377 года, и послѣдовательно смѣнявшихъ одинъ другой. 
Впрочемъ, въ этомъ несомнѣнно убѣжденъ и г. Тихомировъ, прямо указы- 
вающій на то, что въ составъ Лаврентьевскаго сборника вошелъ между про- 
чимъ болѣе древній сводъ — «Повѣсть временныхъ лѣтъ». Но почему же 
онъ не попытался опредѣлить эти слѣдовавшіе другъ за другомъ своды, 
почему онъ не размоталъ сложнаго клубка, составившагося окончательно 
въ XIV вѣкѣ, ограничившись указаніемъ на то, что клубокъ состоитъ изъ 
нитокъ разнаго цвѣта, разной доброты? А между тѣмъ опредѣленіе состава 
нѣкоторыхъ изъ сводовъ, предшествовавшихъ Лаврентьевскому, не можетъ 
представить особыхъ трудностей. Такъ сравненіе Лаврентьевскаго списка 
съ Радзивиловскимъ, Академическимъ и съ лѣтописью Переяславля Суздаль- 
скаго приводитъ къ возстановленію владимирскаго лѣтописнаго свода, со- 
ставленнаго въ началѣ ХШ-го вѣка. Въ этомъ сводѣ начала ХШ-го в., въ 
связи съ остальнымъ лѣтописнымъ матеріаломъ, читались три сказанія 
ХІІ-го вѣка, которыя г. Тихомировъ, анализируя сводъ XIV вѣка, вы- 
дѣляетъ изъ всего его состава. Я еще болѣе утверждаюсь въ мысли, что 
г. Тихомировъ не ставилъ себѣ задачей анализъ Лаврентьевскаго свода, 
а хотѣлъ только, въ связи съ обзоромъ его содержанія, доказать существо- 
ваніе и послѣдовательное развитіе лѣтописанія въ городахъ сѣверо-восточ- 
ной Руси. Все же путь, имъ избранный, не можетъ быть признанъ удач- 
нымъ: въ результатѣ изслѣдованія оказалось, что записи о современныхъ 
событіяхъ велись въ Ростовѣ, Владимирѣ, Ярославлѣ, Суздалѣ и т. д. въ 
XII — XIII вѣкѣ. Но мы видѣли выше, что существованіе лѣтописныхъ за- 
писей въ Суздалѣ и Ярославлѣ не доказано: это убѣждаетъ, что пріемы 
изслѣдованія невѣрны и что достиженіе нѣкоторыхъ достовѣрныхъ резуль- 
татовъ (доказательство существованія Владимирскихъ и Ростовскихъ запи- 
сей), при помощи тѣхъ же пріемовъ, обязано простой лишь случайности. 
Г. Тихомировъ дѣйствительно далъ бы намъ картину развитія лѣтописа- 
нія въ суздальской Руси, если бы опредѣлилъ, кѣмъ, когда и при какихъ 
условіяхъ составлена была владимирская и ростовская лѣтописи, свидѣтель- 
