60 
Б. МЕЛІОРАНСКІЙ. 
что на этотъ счетъ уже успѣла распространиться ложная молва, и спра- 
шивала у Ѳеодора совѣта, какъ ей быть? Должна ли она слѣдовать за до- 
черью-августой изъ монастыря во дворецъ? Очевидно, «прискорбныя» (съ 
враждебной мірскому величію точки зрѣнія Ѳеодора, на которую ex officio, 
какъ монахиня, должна была встать и Марія), «событія» суть переходъ до- 
чери Маріи изъ монастыря во дворецъ, и приглашеніе отъ нея къ матери 
послѣдовать ея примѣру; «ложная молва» состояла, конечно, въ томъ, что 
де Марія не только не горюетъ о такой перемѣнѣ въ судьбѣ ея дочери, но 
можетъ быть сама хлопотала о ней. Таково единственно-естественное объ- 
ясненіе письма, какъ видитъ читатель, подтверждающее версію Генесія. 
Правда, въ письмѣ прямо о недавнемъ бракѣ Евфросины не говорится, а 
говорится лишь о томъ, что она стала августой и разлучилась съ матерью. 
Можно значитъ съ натяжкой предположить, что де уже раньше опа была 
замужемъ, и стала теперь только августой просто потому, что теперь 
только мужъ ея сталъ императоромъ. Но это объясненіе, натянутое само 
но себѣ, при ближайшемъ разсмотрѣніи оказывается вовсе несостоятель- 
нымъ. Предполагаемые прей. Ѳеодоромъ дурные совѣтники ссылаются на 
то, что мать должна слѣдовать за дочерью; самъ Ѳеодоръ говоритъ, что 
теперь на Маріи долженъ явиться евангельскій мечъ, раздѣляющій мать и 
дочь. Значитъ раньше онѣ были вмѣстѣ, принадлежали къ одному классу 
людей; а жена начальника экскубиторовъ не ближе къ матери-монахинѣ, 
чѣмъ жена императора. 
Далѣе, если дочь Маріи не была монахиней до того, какъ стала авгу- 
стой, то что же прискорбнаго и компрометтирующаго для Маріи могло 
быть въ восшествіи ея дочери на престолъ? Надо бы только радоваться. 
Итакъ отъ чего же отрекается Марія? Отъ участія въ заговорѣ, возвед- 
шемъ Михаила и ея дочь на престолъ? Но рядъ ликующихъ писемъ Ѳеодора 
по поводу гибели Льва У явно говоритъ, что такое участіе, съ его точки 
зрѣнія, могло идти Маріи только въ похвалу. Замужество ея дочери съ ерети- 
комъ-икоиоборцемъ? Но, хотя трулльскій соборъ 72-мъ правиломъ призналъ 
такіе браки недѣйствительными, передовые борцы за православіе никогда не 
ставили православнымъ женщинамъ въ вину замужество съ иконоборцами, 
а скорѣе радовались такимъ бракамъ, надѣясь (совершенно какъ христіане 
трехъ первыхъ вѣковъ радовались бракамъ христіанокъ съ язычниками), 
что онѣ будутъ вліять на мужей въ пользу православія. Такъ относятся 
Ѳеофанъ Исповѣдникъ, Платонъ саккудіонскій и тотъ-же преп. Ѳеодоръ 
къ браку Ирины и Льва Хазара (несмотря даже на иконоборческіе обѣты, 
взятые съ Ирины передъ вѣнчаніемъ) 1 ); также относится авторъ житія 
1) Можно указать еще, напримѣръ, на отзывъ ѲеоФана о Иринѣ, супругѣ Констан- 
тина V, Theoph. I, стр. 631. 
