320 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Бъ западномъ краѣ, послѣ усмиреніи польскаго возстанія, изъ имѣній 
римско-католическихъ монастырей 70,000 р. было назначено для устрой- 
ства женскихъ учебныхъ заведеній. Всѣ существовавшіе при монастыряхъ 
женскіе пансіоны были подчинены надзору свѣтскаго училищнаго началь- 
ства. Открытіе новыхъ свѣтскихъ пансіоновъ Правительство разрѣшало 
лишь съ тѣмъ условіемъ, чтобы въ нихъ дѣвицы воспитывались въ чув- 
ствахъ преданности къ Престолу и любви къ Россіи. 
Въ 1856 г. всѣхъ учащихся дѣвицъ было 51,632 (въ 1834 г. — 
было 30,964). 
Вниманіе императора Николая, его семьи и правительства къ инсти- 
тутамъ было, конечно, главной причиной развитія ихъ во все его царство- 
ваніе. Князь Одоевскій въ 1836 г. писалъ, что «просвѣщеніе у насъ съ 
такими усиліями поддерживается правительствомъ и — извините — однимъ 
правительствомъ » .. Это значитъ, что общество безразлично относилось 
къ институтамъ и по привычкѣ отдавало въ нихъ дочерей своихъ. 
Между тѣмъ начали уже раздаваться голоса, что воспитаніе жен- 
щинъ у насъ не соотвѣтствуетъ времени и назначенію ихъ. Въ Жур- 
налѣ Министерства Народнаго Просвѣщенія въ первой же его книжкѣ 
(1834) печатались извѣстія о ходѣ женскаго образованія на Западѣ, 
о парижскомъ женскомъ Атенеѣ, о журналѣ, издаваемомъ женщинами 
въ Ліонѣ. Въ Московскомъ Наблюдателѣ (1835) говорили о необходи- 
мости самостоятельнаго развитія женской личности, сообщали извѣстія 
о женщинахъ -врачахъ въ Египтѣ. Съ другой стороны, въ повѣсти 
Погорѣльскаго « Монастырка » и въ « Письмахъ совоспитанницъ » (въ Со- 
временникѣ 1837 г.) 1} наши институтки рисовались наивными простуш- 
ками, совершенно отрѣшенными отъ жизни. «Отечеств. Записки» на- 
зывали тогдашнее воспитаніе женщинъ у насъ сахарнымъ , аркадскимъ 
(1842). Тогда же Бѣлинскій съ крайнимъ увлеченіемъ писалъ, что жен- 
щина создана дѣйствовать въ тѣхъ же самыхъ сферахъ и на тѣхъ же са- 
мыхъ поприщахъ, гдѣ дѣйствуетъ мужчина. А между тѣмъ, женщины (по 
его словамъ) «получали воспитаніе хуже, чѣмъ жалкое и ничтожное, хуже, 
чѣмъ превратное и неестественное, и скованы по рукамъ и ногамъ желѣз- 
нымъ деспотизмомъ варварскихъ обычаевъ и приличій и считали за стыдъ 
и за грѣхъ предаться вполнѣ какому нибудь нравственному интересу, напр. 
искусству, наукѣ»... Въ то же время Гречь, Булгаринъ и Сенковскій глу- 
мились надъ самою мыслью о женской эмансипаціи и надъ старыми дѣвами... 
Но еще больнѣе, что институтки и даже истинно-образованныя женщины 
1) Это отрывокъ изъ повѣсти С. А. Закревской «Институтка», напечатанной потомъ 
вполнѣ въ Отеч. Зап. 1841 г., № 12. 
