НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
32В 
написать и пѣсенку п стишки; но все не болѣе одного полулиста» (II, 293 — 
294). А какія причины приводилъ Бѣлинскій въ доказательство своего мо- 
лодого мнѣнія, что женщина не имѣетъ права и не можетъ быть писатель- 
ницей! Онъ говорилъ: «знаемъ много женщинъ-поэтовъ, но ни одной жен- 
щины-генія; ихъ созданія недолговѣчны, ибо женщина только тогда поэтъ, 
когда любитъ, а не тогда, когда творитъ. Природа удѣляетъ имъ иногда 
искру таланта, но никогда не даетъ генія. Словомъ, женщина-писатель- 
ница съ талантомъ — жалка, женщина-писательница бездарная — смѣшна и 
отвратительна» (Бѣл. 1, 406). Черезъ семь лѣтъ онъ самъ осудилъ подоб- 
ный взглядъ, говоря: «Лживый взглядъ на женщину осуждаетъ ее на мол- 
чаніе. Русскія дамы могутъ писать — по крайней мѣрѣ не хуже мужчинъ. 
Для спасенія чести современной русской литературы, одно только сред- 
ство — просить дамъ, чтобы онѣ побольше писали по-русски» (Бѣл. VII, 
151; VI, 463 — 465). Нѣсколько позже онъ писалъ: «жизнь и дѣятель- 
ность въ сферѣ общаго есть необходимость не для одного мужчины, но 
точно также и для женщины... Міръ знанія, искусства, словомъ — міръ 
общаго долженъ быть столько же открытъ женщинѣ, какъ и мужчинѣ, на 
томъ основаніи, что и ома, какъ и омг, прежде всего — человѣкъ, а потомъ 
уже жена, мать, хозяйка и проч.» (VIII, 172, 173). А тогдашнее положе- 
ніе женщины въ русскомъ обществѣ, конечно, памятно всѣмъ, кто читалъ 
статьи Бѣлинскаго о Пушкинской Татьянѣ (VIII — 565 — 593). Но далеко 
не всѣ писатели были такими искателями истины, какъ Бѣлинскій, и такъ 
жертвовали своимъ самолюбіемъ, какъ онъ. Они разъ навсегда говорили, 
что женщины не должны писать «изъ скромности, ибо писательница сбра- 
сываетъ съ себя покрывало стыда и этимъ перестаетъ быть женщиною». 
Ей разрѣшалось участвовать въ литературѣ лишь въ томъ случаѣ, если 
она своимъ трудомъ помогала мужу добывать средства къ содержанію 
семьи; но и тогда ей ставилось условіемъ, чтобы она ничего не писала про- 
тивъ брака, общества и своего положенія въ немъ. «Отеч. Записки» утвер- 
ждали, что едва ли женщины когда либо создадутъ что нпбудь геніальное; 
имъ можно предоставить — брать сюжеты въ предѣлахъ семейства. На это 
было замѣчено, что наукамъ и искусствамъ обучались сотни тысячъ муж- 
чинъ и пять-шесть женщинъ. Если изъ этихъ сотенъ тысячъ выходитъ 
одинъ геній, то нез г дивительно, что изъ шести женщинъ не выходитъ пи 
одного. Катковъ, писавшій въ «Отеч. Запискахъ» 1840 г. о сочиненіяхъ 
граъини Сарры Толстой, проводилъ мысли: «Назначеніе женщины — жить 
въ семействѣ... Безразсудно — на глухо запирать для женщины тѣ пли дру- 
гія житейскія сферы... Съ облагороживаиіемъ женщины, съ возвышеніемъ 
ея достоинства, облагороживается и возвышается вообще природа человѣ- 
ческая... Съ облагороживаиіемъ женщины неразрывно соединено умноже- 
21 * 
