332 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
щаго; я показывала жертву для того, чтобы виноватые видѣли, до чего они 
доводятъ и, одумавшись, стали бы жить толковѣе». Вмѣстѣ съ тѣмъ она 
подмѣтила и слабыя стороны новыхъ женщинъ съ ихъ вычурными претен- 
зіями на современное образованіе и развитіе. Но при всемъ своемъ дарованіи, 
она не имѣла полнаго успѣха, на который всѣ права давалъ ей яркій та- 
лантъ. Это произошло, кажется, оттого, что она не создала типовъ, что ни 
на одномъ героѣ ея не останавливается память, что она ограничивалась 
тѣсной рамкою міра семейнаго, что въ сочиненіяхъ ея преобладалъ психи- 
ческій анализъ, а не живые образы, что ея жизненная обстановка не дала 
ей достаточнаго спокойствія для творчества, что въ ней ума было больше, 
чѣмъ таланта. «Новый Поэтъ» (Панаевъ) говорилъ, что повѣсти ея — благо- 
родныя и умныя диссертаціи въ повѣствовательной Формѣ. Чернышевскій 
писалъ: «Еслибы въ ея повѣстяхъ было поменьше книжности и побольше 
жизпи, онѣ поспорили бы съ лучшими произведеніями новѣйшей литературы. 
Резонерство и умъ, переходящій въ умничанье, — вотъ коренной ихъ недо- 
статокъ, тѣмъ болѣе важный, что благодаря ему, при всѣхъ своихъ достоин- 
ствахъ, повѣсти ея скучны». Салтыковъ замѣчалъ, что она постоянно стояла 
на почвѣ психологическихъ тонкостей и не пользовалась тѣмъ успѣхомъ, ко- 
торый принадлежалъ ей по праву таланта, и стяжала себѣ лишь почетную 
извѣстность. Нѣкоторая часть провинціальнаго общества считала ее помѣ- 
шанною за ея литературныя занятія и ея несочувствіе крѣпостному праву, 
а молодежь тамошняя сдѣлала ей овацію. 
Вотъ немалый рядъ писательницъ, которыя почти всѣ составили со- 
бою украшеніе второй четверти настоящаго вѣка и вполнѣ достойны нашей 
благодарной памяти. Замѣчательно, что почти всѣ онѣ обязаны не инсти- 
тутскому воспитанію, а самимъ себѣ, своимъ семействамъ, которыя не по- 
жалѣли средствъ дать имъ возможно лучшее образованіе дома. 
Разсматривая литературную дѣятельность нашихъ писательницъ со 
стороны ихъ міросозерцанія, видимъ, что въ данный періодъ времени 
(1828 — 1856) большая часть писательницъ, безъ сомнѣнія, сознавала тя- 
желыя условія женской жизни, но или не ясно видѣла, что одна изъ глав- 
ныхъ причинъ этого печальнаго положенія кроется въ недостаточности ихъ 
образованія, или не была настолько мужественна, чтобы гласно заявить 
объ этомъ и домогаться измѣненій и улучшеній въ женскомъ образованіи. 
И общество, и писатели относились къ нимъ небрежно и свысока, даже въ 
60-хъ и 80-хъ годахъ нашлись неудержные литераторы, которые въ выс- 
шей степени оскорбительно относились къ женщинамъ-писательницамъ, 
даже къ такимъ, какъ графиня Ростопчина, Евгенія Туръ, Хвощинская, 
Соханская. Противъ женщинъ были и обстановка ихъ жизни, и тогдашняя 
система образованія, и нравы, и общественное мнѣніе, и, отчасти, самые за- 
