338 
ОТЧЕТЪ О СОРОКОВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
— 257 и 259. Прим. 1 и 5. Не Бычковъ, а Быковъ П. В. — Дру- 
жининъ говоритъ о Кохановской не въ VII т., а въ VI, 17. 
— 264. Повѣсть Тургенева «Два пріятеля », а не Два « портрета ». 
Среди писательницъ даннаго періода ни единымъ словомъ не упомянуто 
о Н. А. Дуровой, а между тѣмъ на нее обратили вниманіе и Пушкинъ, и 
Бѣлинскій. Еще до выхода въ свѣтъ записокъ Дуровой Пушкинъ печа- 
талъ въ Современникѣ: «Мы будемъ издателями ея любопытныхъ Запи- 
сокъ. Съ неизъяснимымъ участіемъ прочли мы признанія женщины столь 
необыкновенной; съ изумленіемъ увидѣли, что нѣжные пальчики, нѣкогда 
сжимавшіе окровавленную рукоять уланской сабли, владѣютъ и перомъ 
быстрымъ , живописнымъ и пламеннымъ ». По выходѣ 1-й части Записокъ, 
подъ заглавіемъ «Кавалеристъ-Дѣвица», Пушкинъ опять печатаетъ замѣтку 
о прелести этого искренняго и небрежнаго разсказа, столь далекаго отъ 
авторскихъ притязаній, и обѣщаетъ, по выходѣ всего сочиненія, «подробнѣе 
разобрать книгу, замѣчательную по всѣмъ отношеніямъ»'). Бѣлинскій 
говорилъ, что «первыя сочиненія Дуровой обнаружили замѣчательное да- 
рованіе», (IV, 133); что «литературное достоинство ея Записокъ было такъ 
высоко, что нѣкоторые приняли ихъ за мистификацію со стороны Пушкина». 
«Что за языкъ, что за слогъ у Дѣвицы-Кавалериста! Кажется, самъ Пуш- 
кинъ отдалъ ей свое прозаическое перо, и ему-то обязана она этою муже- 
ственною твердостію и силою, этою яркою выразительностію своего слога, 
этою живописною увлекательностію своего разсказа, всегда полнаго, про- 
никнутаго какою-то скрытою мыслію» (III, 76 — 77). Дальнѣйшія произве- 
денія Дуровой оказались гораздо слабѣе. Но не столько своими повѣстями, 
сколько самою жизнію увлекаетъ она насъ. Она доказала, что женщина спо- 
собна на всякое великое дѣло въ такой же мѣрѣ, какъ и мужчина. Многіе, 
конечно, знаютъ, что она въ 1808 г. поступила рядовымъ въ уланскій полкъ, 
явилась на полѣ сраженій, отличилась, получила георгіевскій крестъ, про- 
изведена была въ офицеры, была извѣстна Кутузову, императору Алексан- 
дру. На бивакахъ она вела свой дневникъ, гдѣ, между прочимъ, писала: «Те- 
перь каждый день, каждый часъ я живу и чувствую, что живу; о, въ ты- 
сячу, въ тысячу разъ превосходнѣе теперешній родъ жизни! Балы, танцы, 
волокитства, музыка... о, Боже , какія пошлости, какія скучныя занятія »! 
Дурова увлекаетъ насъ своею любовью къ свободѣ, къ самостоятельному 
труду, къ самостоятельному распоряженію своею личностью и своею волею. 
Г. Мордовцевъ справедливо говоритъ 1 2 ): «Дурова — это прародительница 
всѣхъ новыхъ русскихъ женщинъ, всего этого множества дѣвушекъ, пщу- 
1) Въкнигѣ ея «Годъ жизни пъ С.-Петербургѣ» заключается нѣсколько данныхъ для 
біографіи Пушкина, стр. 5, 27, 28 — 34, 40 — 44, 4G — 49, 168. 
2) Русскія женщины новаго времени, Спб. 1874, стр. 142 и далѣе. 
