58 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ПЕРВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
вовсе не объемлетъ всѣхъ условій ііоряда» (стр. 103), а также, что «поря- 
докъ составленія записей въ крестьянство остался вопреки Уложенію въ 
полной силѣ до конца XVII вѣка и вовсе не былъ измѣненъ Уложеніемъ» 
(стр, 83, 85, 123 и 133). Такимъ же путемъ получены г. Дьяконовымъ 
и многіе другіе выводы, какъ напримѣръ; что «при столкновеніи правъ на 
одного и того лее крестьянина праву по старинѣ отдавалось преимущество 
передъ порядною записью» (стр. 95); что владѣльцы добровольно отказы- 
вались отъ исковъ о бѣглыхъ (стр. 88 — 89); что «законодатель, стремив- 
шійся достичь большей опредѣленности въ искахъ о бѣглыхъ крестьянахъ, 
разными мѣрами создавалъ новые поводы къ дальнѣйшему осложненію 
дѣла»... (стр. 55) и т. п. Самое изученіе такихъ чрезвычайно любопыт- 
ныхъ переходныхъ состояній какъ задворпое холопство или зависимость, 
превращавшая вольнаго человѣка въ «дѣтеныша», стало доступнымъ для 
г. Дьяконова благодаря тому взгляду, какого онъ придерживается на 
московское законодательство; примѣняя общее свое положеніе къ частному 
случаю, онъ приходитъ къ заключенію, что «пробѣлы въ указахъ о задвор- 
ныхъ людяхъ на каждомъ шагу пополнялись въ Московскомъ правѣ прак- 
тикой, которая могла и вовсе пе найти отраженія въ законѣ». Съ указанной 
точки зрѣнія г. Дьяконовъ обращается къ изслѣдованію ея особенностей 
и достигаетъ цѣлаго ряда новыхъ выводовъ о состояніи задворныхъ лю- 
дей и подобныхъ имъ въ монастырскихъ хозяйствахъ дѣтенышахъ. 
Самая тема, изученію которой посвящены очерки г. Дьяконова, 
едвали, однако, намѣчена имъ вполнѣ ясно, что и вызываетъ нѣкоторое не- 
доумѣніе въ читателѣ. Въ заглавіи книги нечего искать отвѣта на этотъ во- 
просъ, ибо подъ «очерками по исторіи сельскаго населенія въ Московскомъ 
государствѣ», можно, очевидно, разумѣть множество разсужденій о самыхъ 
разнообразныхъ отрасляхъ его жизнедѣятельности. Болѣе ясныя указанія 
па избранную авторомъ тему мы встрѣчаемъ въ коротенькомъ предисловіи, 
которое онъ присовокупилъ къ своей книгѣ. «Исторія тяглаго населенія въ 
Московскомъ госз’дарствѣ, читаемъ мы здѣсь, далека еще отъ своего завер- 
шенія. Самый выпуклый Фактъ этой исторіи — закрѣпощеніе тяглыхъ людей 
— до сихъ поръ раздѣляетъ изслѣдователей болѣе чѣмъ на два лагеря. Во- 
просы о причинахъ, о времени, степени и свойствахъ прикрѣпленія не нахо- 
дятъ согласнаго рѣшенія. Съ другой стороны до си.хъ поръ пе выясненъ и 
самый составъ тяглаго населенія... Настоящіе очерки посвящены нѣкото- 
рымъ изъ указанныхъ вопросовъ...» (стр. 1). Нѣсколько ния^е, однако, ав- 
торъ иначе Формулируетъ основную задачу своего труда; «главная цѣль 
его, пишетъ онъ въ томъ же предисловіи, заключалась въ изученіи отдѣль- 
ныхъ разрядовъ сельскаго населенія и отношенія каждаго изъ нихъ къ го- 
сударственному тяглу за время XVI — XVII вѣковъ» (стр. II). Насколько 
