НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
113 
а также рожденіе за кѣмъ либо въ крестьянствѣ и переходъ во владѣніе 
отъ одного владѣльца къ другому на основаніи какой нибудь частной 
сдѣлки. Самъ г, Дьяконовъ, считая записку въ писцовыя книги главнымъ 
признакомъ старины, очевидно придаетъ второстепенное значеніе осталь- 
нымъ; и дѣйствительно, почти всѣ они имѣютъ производное значеніе, ибо 
«могли возникнуть только тогда, когда выработана была идея о вѣчной 
крестьянской крѣпости пли вѣчности крестьянской». . . (стр. 45). Такимъ 
образомъ какого нибудь «главнаго признака» института старожильства, по- 
скольку онъ былъ «обязанъ своимъ возникновеніемъ отнюдь не правитель- 
ственной практикѣ Московскихъ государей», г. Дьяконовымъ не указано: 
значеніе старины въ процессѣ прикрѣпленія остается и послѣ изслѣдованія 
автора все еще довольно темнымъ. 
Такой результатъ можетъ быть вызванъ тѣмъ, что г. Дьяконовъ, 
понимая терминъ «старина» въ смыслѣ «давности поселенія или жительства» 
(причемъ эти выраженія также надлежало бы выяснить), не останавливается 
па изученіи весьма разнообразныхъ значеній, въ которыхъ означенный тер- 
минъ встрѣчается въ старинныхъ памятникахъ XV — XVII вв. Укажемъ, 
хотя бы въ общихъ чертахъ, на тѣ изъ нихъ, которыя слѣдуетъ имѣть въ 
виду при выясненіи понятія о крестьянской старинѣ, какъ Факторѣ въ про- 
цессѣ частнаго прикрѣпленія. 
Въ древнѣйшее время благодаря малозначительности населенія и оби- 
лію земли право захвата ея, вѣроятно, дѣйствовало въ самыхъ широкихъ 
размѣрахъ, на что указываетъ и выраженіе: «куда ходитъ топоръ, и коса 
и соха (или плугъ) по старинѣ», иногда встрѣчающееся въ грамотахъ, 
и прямыя указанія на «займища» въ цѣломъ рядѣ актовъ и книгъ ^); такъ 
же, какъ въ древнѣйшемъ римскомъ правѣ, признаніе давности и въ 
старинномъ русскомъ правѣ, кажется, не нуждалось въ установленіи добро- 
совѣстности владѣнія и его основанія (bona fîdes π jiista causa). При 
такихъ условіяхъ давность должна была играть существенЕіую роль въ 
числѣ способовъ пріобрѣтенія поземельнаго имущества, тѣмъ болѣе что въ 
лѣсной области многолѣтнее пользованіе становилось основнымъ условіемъ 
для самой расчистки пашни па занятомъ участкѣ ^). Какъ сравнительно 
краткій срокъ давности, вѣроятно, отчасти вызванный стремленіемъ пра- 
вительства содѣйствовать оккупаціи и разработкѣ пустопорожнихъ земель, 
1) Заимка имѣло мѣсто, конечно, не только отпосптелыіо земли, но и поды; «при мнѣ, 
гопоритъ одігнъ изъ спидѣтелеГі на судѣ, происходившемъ въ 1530 году, игуменъ Инокен- 
тій «посылалъ того истока заимати, Болганскаго старца Васьяна рыбу ловить» (Сборникъ 
актовъ, изд. И. Лихачевымъ, стр. 178). 
2) Въ проектѣ Судебника 1539 г. есть между прочимъ новая статья, узаконяюіцая 
давность, какъ способъ пріобрѣтенія (Судебникъ царя Ѳедора Іоанновича 1589 г., М., 
1900 г., ст. 151). 
Зап. Пст.-Фнл. Оід. 
8 
