НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
185 
самое важное. Знаменитая харьковская грязь и свирѣпствовавшія изъ за 
полуторасто-нѣтняго унавоженія города болѣзни дѣйствительно находятся 
въ очень близкомъ отношеніи къ университету, какъ поводъ къ его из- 
гнанію изъ Харькова, возбудившій горячія разсужденія въ средѣ про- 
фессоровъ и даже въ правительственныхъ сферахъ. Сырые матеріалы, 
приводимые авторомъ по этому вопросу, даже выписки изъ статей Ла- 
вровскаго и Щелкова, для большинства доступныхъ («Журналъ министер- 
ства народнаго просвѣщенія» и «Статистическій листокъ харьковскаго ста- 
тистическаго комитета»), интересны только для харьковскаго обывателя 
(1005 — 1022) и, кажется, нуждаются въ нѣкоторой разработкѣ. Степень 
вниманія автора къ мелочамъ, находящимся въ его матеріалахъ, можетъ 
показать слѣдующее его сообщеніе о числѣ и возрастѣ дѣтей проФ. 
Шада: «Изъ послужного списка 1812 г. видно, что тогда у него были 
дѣти — сынъ Германъ 10 лѣтъ и дочери Туллія 8 л. и Елисавета 6. Во 
время высылки у него остались, невидимому, одна дочь и сынъ. Тутъ не- 
ясная для насъ хронологія. Если сыну его въ 1812 г. было 10 лѣтъ, то 
значитъ Шадъ долженъ былъ жениться еще заграницей, ибо въ Россію 
онъ пріѣхалъ только въ 1804 г., а въ 1802 — 1803 г. жилъ еще въ Іенѣ. 
Между тѣмъ, самъ онъ, какъ мы видѣли, говоритъ, что женился въ 1805 
году, т. е. уже въ Россіи, на дочери Глика. Въ письмѣ къ веймарскому 
посланнику онъ свидѣтельствуетъ, что въ моментъ высылки изъ Россіи его 
дочери было около 13 лѣтъ; а такъ какъ высланъ онъ былъ въ декабрѣ 
1816 года, то дочь эта родилась въ 1803 — 1804 гг.; слѣдовательно, можно 
думать, что рѣчь идетъ здѣсь о младшей его дочери, которой въ 1812 г. 
было 6 лѣтъ, значитъ родилась она въ 1806 г. Но почему же, въ такомъ 
случаѣ, Шадъ въ своемъ бракоразводномъ проектѣ ничего не упоминаетъ 
о старшемъ сынѣ и о старшей дочери, которые были живы еще въ 
1812 г.? Всѣ эти неясности и противорѣчія, быть можетъ, объясняются 
просто неполнотою хронологическихъ свѣдѣній нашихъ документовъ, 
а, можетъ быть, свидѣтельствуютъ и объ оставшихся намъ неизвѣст- 
ными перемѣнахъ въ семейномъ положеніи Шада». Подобныя, ни къ 
чему не нужныя, подробности найдемъ почти па каждой страницѣ книги. 
Они даютъ «Опыту исторіи» характеръ анекдотичности, недостатка, кото- 
раго въ общемъ за нимъ никакъ нельзя признать. — Итакъ, если бы отне- 
стись къ университетскому архиву съ большей критикой, съ большей раз- 
борчивостью, помѣстить въ примѣчанія и приложенія менѣе цѣнное, оста- 
вить въ текстѣ наивадінѣйшее, выбросить совсѣмъ ненужное, — исторія 
университета явилась бы стройной, ясной и яркой, безъ лишнихъ нагро- 
можденій и ненужныхъ наростовъ и въ то же время критически обосно- 
ванной и серьезной. Правда, эти требованія были трудно исполнимы при 
