НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
257 
между прочимъ, слѣдующія изреченія: , Дважды жена мила бываетъ: какъ 
въ избу введутъ, да какъ вонъ понесутъ* (№ 37 у Тимош. =Семен. стран. 
8, № 72); ,Богъ другого любя приберетъ* (№ 104= Семен, стран. 13, 
Λ'“ 193); ,Когда дубъ въ дребезги упадаетъ, кто хочетъ щепки подбираетъ* 
(JV?. 110 = Семен, стран. 24, № 68). И на этотъ древній памятникъ г. Ти- 
мошенко не обратилъ вниманія, въ ущербъ вѣрности сдѣланныхъ выво- 
довъ. Такъ, напр., о первомъ изреченіи (№ 37) у него значится: «грече- 
ское двустишіе принадлежитъ къ очень рѣдкимъ въ литературѣ и извѣстно 
намъ только изъ двухъ сборниковъ — Стобэя и Апостолія; изъ одного изъ 
этихъ сборниковъ заимствована наша поговорка». 
Къ счастію, г. Тимошенко тамъ, гдѣ находилъ такія историческія 
свѣдѣнія въ книгѣ И. Снегирева (Русскіе въ своихъ послов.), не пренебре- 
галъ ими, а, вопреки сдѣланной оговоркѣ, приводилъ ихъ и въ своемъ со- 
чиненіи. Но гораздо болѣе матеріала, разумѣется, было бы найдено имъ, 
если бы онъ нарочно отыскивалъ его въ разныхъ (во время Снегирева отчасти 
еще не изданныхъ) памятникахъ переводной древне-русской литературы, о 
коихъ самъ вскользь упоминаетъ во введеніи на стр. XVIII сл. 
Лишь такое историческое разслѣдованіе судьбы русской пословицы 
на родной почвѣ и опредѣленіе времени, когда она впервые появилась на 
Руси, можетъ, кромѣ вышеиз.іоженныхъ признаковъ, заключенныхъ 
во внѣшней Формѣ пословицъ, представлять существенный Фундаментъ для 
основательныхъ выводовъ и вѣрнаго отвѣта на вопросъ, откуда русская 
пословица заимствована и какимъ путемъ она перешла въ русскую литера- 
туру. Просто апріорныя соображенія объ этомъ предметѣ, которыя не 
основываются на такомъ Фундаментѣ, останутся большею частью сомни- 
тельными и неудовлетворяющими. Г. Тимошенко, напр,, (на стран. XIV) 
выражаетъ мнѣніе, что «разительное сходство многихъ русскихъ пословицъ 
съ древне-греческими и византійскими легко обясняется сношеніями древ- 
ней Руси съ Византіей»-, «латинскія же proverbia проникли къ намъ, вѣ- 
роятно, черезъ Польшу и Кіевъ». Дѣло, однако, не такъ просто, какъ 
ему представляется. Не говоря уже о древнегреческихъ пословицахъ, даже 
относительно византійскихъ нельзя во всякомъ случаѣ а priori утверждать 
съ увѣренностью, что онѣ изъ Византіи прямо перешли въ русскій народъ 
или въ русскую литературу. Дѣло въ томъ, что нѣкоторыя изъ такихъ 
византійскихъ пословицъ во время возрожденія наукъ послѣ паденія Кон- 
стантинополя сдѣ.іались по греческимъ сборникамъ Апостолія и пр. извѣст- 
ными гуманистамъ*), были переведены ими на латинскій языкъ и водвори- 
1) Такъ напр. итальянскій гуманистъ Hermolaus ВагЬатиз (f 1494) въ одномъ латин- 
скомъ письмѣ, обращенномъ къ Пику Мирандулѣ (см. Angeli Politiani et aliorum virorum 
illustrium epistolarum* libri XII. Ilanoviae 1612 p. 344 — 357) употребляетъ 24 греческія 
Зап. Пст.-Фпл. Отд. 17 
