въ НОВГОРОДѢ и МОСКВѢ въ ХѴІІ-МЪ ВѢКѢ. 
51 
тому-жъ, всѣ безъ выбору» ^). Дѣйствительно, въ тѣхъ провинціальныхъ 
центрахъ Московскаго государства, гдѣ бывали мостовыя и рѣшетки, по 
всей вѣроятности дѣйствовали тѣ же правила относительно раскладки и от- 
правленія повинностей или сбора денегъ за мостовое и рѣшеточное дѣло, 
какія намъ извѣстны изъ новгородскихъ актовъ^); въ столицѣ Финансо- 
вое управленіе такимъ дѣломъ отличалось нѣкоторыми особенностями. 
Мостовыя и рѣшетки, вѣроятно, издавна существовали въ Москвѣ®). 
Уже С. Герберштецнъ довольно подробно описалъ ихъ устройство. «Об- 
ширный и пространный городъ, пишетъ онъ про Москву, очень грязенъ, 
почему на улицахъ и площадяхъ, а также въ лучшихъ его частяхъ подѣланы 
мостки (pontes) ... ; кромѣ того улицы въ нѣкоторыхъ мѣстахъ перегоро- 
жены рогатками, при которыхъ находятся сторожа: они обязаны наблю- 
дать, чтобы никто не ходилъ ночью послѣ урочнаго часа, а если кого 
поймаютъ въ запрещенное время, то бьютъ, грабятъ или сажаютъ въ 
тюрьму, исключая людей извѣстныхъ и почетныхъ, которыхъ они прово- 
жаютъ до дому» ^). Московскія улицы не измѣнили своего вида и два вѣка 
спустя, въ началѣ ХѴШ-го столѣтія. И тогда еще «вмѣсто того, чтобы 
быть вымощены камнемъ, онѣ, по словамъ Д. Перри, были выложены 
сосновыми балками длиною въ 15 — 16 Футовъ; поперечныя балки лежали 
на другихъ нижнихъ балкахъ, располоя^енныхъ вдоль улицы, и возвыша- 
1) А. Э., т. III, № 145. 
2) «Мощеніе» улицъ существовало, напримѣръ, въ Кашинѣ: въ 1514 году князь 
Юрій Іоанновичъ освободилъ Срѣтенскій женскій монастырь отъ обязанности «мостить мо- 
сты въ Кашинѣ» (А. Э., т. I, № 158). Отпись площ. подъячего М. Прокофьева въ полученіи 
съ костромского [?] помѣстія М. А. Куломзина на 191-й годъ денегъ «въ приказное строе- 
ніе и въ мосты» напечатана въ описи Долматовскаго архива лишь въ извлеченіи, что ли- 
шаетъ насъ возможности опредѣлить ея научное значеніе (I. Преображенскій и Н. Аль- 
бицкій, Подробная опись 962 рукописей Долматовскаго архива, Спб., 1895 г., стр. 102). По 
свидѣтельству иностранцевъ мостовыя существовали также въ Архангельскѣ (К. де Бруинъ, 
Путешествіе черезъ Московію, пер. П. Барсова, М., 1873 г., стр. 26). 
3) Въ Софійской лѣтописи подъ 7012 (1504) годомъ помѣщено слѣдующее извѣстіе: 
«того же лѣта уставиша на Москвѣ по улицамъ рѣщетки» (П. С. Р. Л., VI, 244). 
4) С. Герберштейнъ, Записки, пер. И. Анонимова, Спб., 1866 г., стр. 96 и 97. Вслѣдъ 
за авторомъ «Kerum moscoviticarum commentarii» и многіе другіе иностранцы описали мо- 
сковскія мостовыя и рѣшетки, напр., Гванышо, Варкочъ, Петрей, Маржеретъ, Карлейль, 
Цани и Кленкъ (Б. Таннеръ, Описаніе путешествія польскаго посольства въ Москву, пер. 
И. Ивакина, М., 1891 г.. Приложенія, стр. 139, 142, 143, 149, 160, 170 и 176). Послѣ С. Гер- 
берштейна лучшее описаніе московскихъ мостовыхъ дастъ А. Олсарій; «улицы въ Москвѣ, 
пишетъ онъ, довольно широки, но осенью и вообще въ дождливую погоду ужасно грязны, 
и грязь тамъ глубокая; поэтому лучшія улицы выложены деревянною мостовой, состоящей 
изъ положенныхъ одно подлѣ другого бревенъ, по которымъ ходятъ и ѣздятъ какъ по 
мосту». По словамъ Б. Таннера (1678 г.) «кромѣ улицъ, по всей Москвѣ вымощенныхъ 
круглыми бревнами, двѣ главныхъ вымощены гладкими бревнами: одна, по коей царь 
ѣздитъ за городъ [Мясницкая?], другая — у нашего подворья [т. е. Ильинка] (ibid., стр. 65 
и 154). Тѣмъ не менѣе I. Стрюйсъ и К. де Бруинъ свидѣтельствуютъ, что и на мостовыхъ 
грязь бываетъ «по колѣна» (ibid.j стр. 165). 
